Читать книгу - "Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец"

сделал! У него разлом, а он на разлом закрепку! Ослабленный металл заклёпкой удержать хотел! У них вся семёрка такая!

Тут оба гнома покатились со смеху. Хохоча, они дубасили друг друга кулаками в животы, плечи и грудь. Стоило одному согнуться от удара, как другой сразу добавлял ему по затылку. Со стороны это выглядело как драка, но самим гномам такая забава нравилась. Вскоре к дравшимся присоединились с десяток других и тоже принялись тузить друг друга, припоминая старые грешки:

– Мастер – кривые руки! Брусок ещё растягивать и растягивать, а он уж по наклёпу сломался!..

– Сам хорош! Хто ж по большим заготовкам мелким молотом колотит? Вот у тебя заковы и пошли! Ха-ха-ха!

– Что тут смешного? Заклёпки какие-то! Железки! – прошептал Кузя.

– У гномов все шутки про кузню и про горные породы, – отозвался Тарарах. – Но это ещё терпимо! А то как-то меня лешаки изловили. Ёлку я молодую срубил, а она редкая была, короче, непонятка вышла… В горах бы я от них удрал, а тут чаща глухая! Продержали меня в яме три дня. Узнал я кучу нового про кору, луб и пробку. У лешаков шутки все древесные: про всяких жучков-вредителей, пожары и дровосеков. Ежели какой лешак двух древоточцев меж собой спутает, ему это долго припоминать будут! Запилят! А ругательства у них все про пыльцу, тычинки да пестики… В общем, ежели с лешаками общаться будете, энтих тем избегайте. И на дриад особо не пяльтесь. У гномов белоснежки, у тех дриады. Ну это я, стал быть, на всякий случай…

Послышался низкий гул. Нигде – и сразу везде. Прокатился и смолк, лишь стены продолжали вибрировать… Гул сменился новым звуком. Неприятным, чмокающе-чавкающим, с покряхтываньем. Сквозь слежавшуюся глинистую породу прогрызлось нечто – шевелящееся, белое, измазанное слизью. Слизь, смешанная с землёй, была похожа на клей. В этой клейкой массе вращались три грани горного бура. Это была голова…

Голова выбирала цель. Видеть она ничего не видела, но всё, что её интересовало, чуяла. Например, безошибочно учуяла Рюрика, всю его мощь и упитанность, и устремилась прямиком к нему. Кузю при этом проигнорировала, хотя тот был ближе. Это был первый случай в жизни Кузи, когда он выиграл от того, что был лёгким и тощим.

Рюрик в один миг из богатыря превратился во вкусную котлету, спасавшую собственную жизнь. С громким воплем он отпрянул в дальний угол пещеры, но и там стена уже проломилась, и он врезался в склизкий бок другого подземника.

– Червядлы! – завопила Тень, узнавая их по описанию.

Трещали стены, осыпались камни. Отовсюду лезли громадные белые черви, а бедный, впавший в панику Рюрик барахтался, пинался и вопил. Тарарах схватил его за ворот и, перепрыгивая через червей, кинулся в самую гущу гномов. За ним скачками неслись Кузя и Тень. Гномы пару секунд соображали, с кем им биться, с червядлами или с варягами, но Рюрик вопил очень искренне и благонадёжно. Ощущалось, что он глубоко свой и совершенно не на стороне червядл.

Решив, что с Рюриком можно разобраться и позднее, гномы-кузнецы мигом выстроились в две шеренги. В первой шеренге были те гномы, что со щитами. У кого щита не нашлось – похватали промывочные тазы, мало в чём уступавшие. Гномы второй шеренги вооружились раскалёнными полосами железа, выхваченными из горнов. Этими полосами, как огненными копьями, они кололи червядл. Те гномы, что не попали в шеренги, притаскивали новые нагретые полосы и возвращали в горны те, что уже остыли от слизи червядл.

Действовали гномы спокойно, слаженно, без паники и ненужного героизма. Чувствовалось, что народ это опытный, бывалый. Никто не гнался за каждым червядлой в отдельности. Никто не стремился нанести слишком уж мощный и пронзающий удар. Всё, что гномы делали, – это смыкали стену щитов, раскалёнными же прутьями мешали червядлам наваливаться на неё всей массой.

Но увы! Червядл становилось всё больше. В воздухе едко пахло горелой слизью. Один из гномов неосторожно сдвинул щит. Тотчас в нижнюю часть щита ударила голова червядлы. Удар был так силён, что щит, провернувшись, подсёк гному ноги, и бедняга полетел в гущу червядл. Безоружный гном, защищая лицо руками, истошно вопил и лягался. Гномы растерялись, не решаясь разрушить строй, чтобы устремиться к нему на помощь. И тут неожиданно в бой вступил Тарарах. Вооружившись двумя щитами, он прыгнул через гномьи головы в гущу червядл.

Гномы завопили, убеждённые, что питекантропа сейчас сожрут, но ничего подобного. Тарарах сгруппировался, острым краем щита врезал в морду червядлы и приземлился на щит. Оттолкнулся ногами, перекатился – и опять приземлился на щит, на сей раз на второй. Откуда бы не бросались на него червядлы, повсюду они встречали одни лишь щиты. Казалось, что Питекантроп бронированный!

В одну минуту Тарарах докатился до упавшего гнома, схватил его за ворот и уже с ним по головам червядл пробился обратно в гномьи ряды.

– Уф! Вотанно чего, ребяты! Что-то я подустал… Давненько не тренировался! – пожаловался он Рюрику, утирая пот.

– Что это было? – восхищённо охнул Рюрик.

– Пляска двух щитов, – пояснил Тарарах. – Ещё её называют «бешеным колесом». Стал быть, когда всё оружие порастерял и с одними щитами остался.

Червядлы между тем напирали и всё меньше страшились раскалённых железных полос.

Пока гномы соображали, что делать дальше, по леснице спустилась новая белоснежка. Была она рябовата, кучерява, голосом громка, ростом невысока, в плечах поката. Пояс отягчался кольцом с таким количеством ключей, что и не сосчитать. В руках белоснежка держала лохань с грибами. Грибы смахивали на дождевики, такие же пупырчатые, упругие, с белыми наростами. Увидев грибы, гномы дружно заткнули уши мхом и закрыли глаза. Кузя, Тень и Тарарах, мха не имея, прикрыли уши ладонями и тоже зажмурились. Рюрик же, жалимый пчелой всеконтроля и руководства, принялся вопрошать:

– А зачем? А как? А чагой-то это вы творите?

Белоснежка, не отвечая, нацепила очки с огромными тёмными стёклами и метнула в гущу червядл первый гриб. За ним второй, третий. Грибы взрывались с оглушительными хлопками и вспышками маленьких солнц. После каждого хлопка белоснежка выжидала секунды две, потом метала следующий гриб. Причём целила в дальние тоннели, где масса червядл была особенно густой.

Червядлы хоть и отличались редкостной глупостью, взрывавшихся грибов боялись. После первых же вспышек они стали торопливо разворачиваться и уползать в тоннели. Гномы бросались к проломам и затыкали их щитами. Щиты же приваливали балками, мешками с углём и вообще чем придётся.

Рюрик оглох после первого же хлопка. После пары вспышек он ослеп, поэтому пропустил всё самое интересное. Когда