Читать книгу - "Крепкий Орешечко. Без фильтров. Сезон 1 - Ксения Александровна Комарова"

себе. Агриппина у нас дама строгая, холодная, а тут язык вывалила и давай лизаться. Все меня предали! Все!

– Привет, Орешечко! Ты чего босиком? – миролюбиво сказала Васаби.

– Теперь я каратист, – ответил я. – Нам положено. Контакт с почвой.

– Заземление, – подтвердил Серафим, ссаживая Агриппину с рук.

– Ты ведь не против, что я Серафима с собой захватила? – сказала Васаби. – Он мечтает с тобой подружиться.

А мои мечты тебя вообще не интересуют? Я деревьям не друг.

– Проходите, – негостеприимным тоном сказал я.

Васаби и Серафим разулись, разделись, сели на диван.

– Хлоркой пахнет, – сказала Васаби. – И… и…

«Пачулями?» – чуть не вырвалось у меня, но я зажал губы пальцами.

Серафим вертел головой, как сова, обстановку рассматривал. Я пошвырял на чайный столик печеньки, мини-тортики, снеки, короче, все, что Васаби любит. Серафим набросился на вкусняшки. Васаби почему-то сказала, что не голодная. Получается, я своими руками откармливаю стратегического противника.

– Тебе нужна помощь с домашкой? – спросил я Васаби.

– Не мне, – ответила она. – У тебя английский хороший, а Сима в прежней школе немецкий учил.

– Так бы сразу и сказала.

– Я пыталась. Перемена закончилась, а потом некогда было.

– Ладно, доедайте, и пойдем наверх, – согласился я.

Мы поднялись ко мне в комнату, Васаби тут же завалилась на кровать и стала что-то читать с телефона, а Серафим с тоской и надеждой смотрел на меня. Я достал учебники, открыл на ноуте словарь. Стал проверять уровень, чтобы понять масштаб проблемы. Серафим был на уровне смутного представления, что английский язык существует. И даже подозревал, что Англия где-то на западе, а запад – где у дерева мох не растет. Я принял решение его не щадить. К концу часа он, обливаясь слезами, уже мог перевести текст из пяти предложений.

– Орешечко, выйдем на минутку! – сказала Васаби.

Мы вышли в коридор.

– Ты почему такой? – спросила она.

– Какой?

– Едкий.

– Я едкий? Да это он едкий! Три торта съел и не подавился.

– Не уходи от темы.

– Васаби, давай не будем.

Ссориться мне совершенно не хотелось.

– Нет, будем. Симу в старой школе довели до нервного срыва. Ты понимаешь, что с ним надо бережно?

– Да, – горько сказал я. – А со мной – не бережно. Я ведь толстокожий. Можно из меня репетитора сделать. Или за другую парту пересесть без объяснений. Никитой больше, Никитой меньше – природа не заметит.

Васаби смотрела на меня во все глаза.

– Ты что, обиделся?

– Откуда такие данные?

Из груди Васаби вырвался тяжелый вздох. И при этом совершенно девчоночий.

– Слушай, ты прав, – сказала наконец она. – Я так хотела помочь Симе, что остальное вылетело у меня из головы. Мир?

Она нерешительно оттопырила мизинец.

– Давай мириться по-взрослому, – сказал я.

– Это как?

– Ты прямо сейчас меня обнимешь. Смотри, делается это так. Руки на ширине плеч, ладони разверни вертикально, шаг вперед и – хоба!

Она рассмеялась и крепко меня обняла. И тут меня догнало неожиданное открытие. Я выше Васаби почти на голову. А летом был вровень. Вырос! Йо-хо-хо, я Годзилла. Вот-вот окончательно возмужаю!

Из двери высунулся Серафим. Васаби отстранилась.

– Что такое сусумбер? – спросил Серафим.

– Огурец, – сказала Васаби.

Серафим жутко удивился. Ничего себе англичане дикари, нормальный огурец сусумбером назвали. Пришлось объяснить ему правила чтения и научить пользоваться транскрипцией.

Васаби на кровати хмыкала, читая новости.

– Орешечко, ты донатил на русскую выхухоль?

– Донатил.

– А она продолжает вымирать. – Васаби показала фотку, на которой два испачканных грязью парня стояли с лопатами на берегу реки. Типа, копали, копали – нет выхухоли, кончилась.

– Если я один буду на природу донатить, вымрет не только выхухоль, – заметил я. – Серафим, ты любишь благотворительность?

– У Симы временные трудности, – ответила за него Васаби.

– Бро, у нас много общего, – сказал я.

– Вот что, народ. – Васаби решительно села, и глаза у нее загорелись. – Донатить – слишком простой выход из положения. И малоэффективный. Нам надо самим ехать защищать русскую выхухоль. Втроем. Доберемся до реки на рейсовом, надуем лодку, проверим норки.

Угу, уже бежим, волосы назад! Трое в лодке, не считая выхухоли. Я быстренько поискал информацию в Википедии и предложил:

– Давайте защищать пиренейскую выхухоль. Она живет в Италии и Франции. Заодно посмотрим новые коллекции и прошвырнемся по бутикам.

– Сима не хочет швыряться по бутикам, – строго сказала Васаби. – Он против избыточного потребления.

– А ты теперь всегда будешь его мысли вслух озвучивать? – поинтересовался я.

– Он тебя боится!

– Ты меня боишься? – спросил я Серафима.

Тот отрицательно помотал головой.

– Ладно, я не так выразилась. Стесняется. Робеет.

– Ты робеешь?

Серафим пожал плечами. Не уверен, что робеет.

Так я вывел закон настоящего мужика. Не уверен – не робей!

– Васаби, посмотри на него! В нем одного только роста два метра. Наверное, выше всех в классе, а уж что шире, так точно. И ты считаешь, что я его смог запугать? Меня даже тараканы в бабушкиной квартире не боятся. На бутерброд забегают. Ты сама говорила, я мухи не обижу! Я на выхухоль пять кусков слил, а она не оценила и вымерла. По-моему, это несправедливо.

– Хорошо! Пожмите друг другу руки, – предложила Васаби.

Серафим протянул мне свою ветку. Я аккуратно взял ее и тряхнул.

– Довольна?

– Очень, – сказала Васаби. – Орешечко, ты настоящий друг!

Звук маминого минивэна я услышал издалека. Едут, возвращаются! Мы пошли в гостиную. Отец открыл дверь – лицо сложное. Что-то пошло не так с Щи-Борщом.

– Анечка, что у нас творится! Стоило уехать – он гостей привел. Здравствуйте, молодые люди! Вас, девушка, я знаю, а молодой человек новенький. Одноклассники? Или вы из карате?

Серафим сделал неоднозначное движение головой, и отец убедился: из карате. Такие экземпляры обитают исключительно в спортивных секциях.

Васаби засобиралась.

– Нет-нет, оставайтесь! – предложил отец. – Никита у нас такой общительный, а к себе никого не зовет. Запрется в комнате и сидит целый день, нас не пускает.

– Телефон забыла! – сказала Васаби, ощупывая карман джинсов. – Можно я быстро сбегаю наверх?

Я рассеянно кивнул. Теперь отец будет меня весь вечер троллить. Ему только повод дай.

Васаби вернулась и странным тоном сказала мне:

– Проводишь нас до остановки?

– Не вопрос. – Я оделся, хотел взять на поводок негуляных мопсов, но отец не дал. На улице слякотно.

До остановки мы шли в молчании. Подъехал автобус, Серафим сел в него и помахал нам из окна рукой.

– У меня вопрос, – сказала Васаби. – Как ты объяснишь это?

И вынула из кармана отбракованные валентинки.

– В столе рылась? – спросил я.

– Под столом, – ответила она. – Когда телефон искала. Ну?

– Васаби, ты все не так поняла.

– Я никак не поняла. Поэтому и спрашиваю.

Мои мысли метались по голове, как каратисты в кино про единоборства. Сказать правду я не мог. Слишком жалкая история. Но другого объяснения просто не было. И шуткой не назовешь – обидится. Я бы точно обиделся на такое.

– Васаби… я… это…

Дожили. По сравнению со мной Серафим – болтун.

– Короче… вот осознал… я тебя люблю.

У меня само собой вырвалось! Не собирался я так говорить!

Васаби открыла рот. Потом закрыла.

– Никита, ты заболел? – И ладонь мне на лоб положила.

Вот я уже и не Орешечко, а Никита. Меня повысили в звании или наоборот?

– Здоровье в порядке. Ты спросила – я