Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

наглости. Но эта я также понимает, в какой момент разумнее прикусить язык и позволить ему вести игру.

— А вы вообще кто такой? — Лавочник оглядывает Каэлиса с ног до головы, явно решив, что перед ним никто.

— Неужто не признали своего принца? — Каэлис ухмыляется. Глаза торговца лезут на лоб, челюсть отвисает.

— Не мешало бы извиниться, — требует эта иная я от его имени. Я вижу, насколько ей не по себе от такой близости к принцу. Но она ни на секунду не сбивается с шага. Быть может, я не так уж безнадежна в искусстве плести интриги, как только что подумала.

Стоящий рядом с ней Каэлис самодовольно раздувается от гордости, явно польщенный тем, что его признали и бросились защищать.

Запинаясь и лепеча невнятицу, торговец рассыпается в извинениях. Эти версии нас прежних играют им, как на скрипке. И хотя я более чем уверена, что в этой реальности мы встретились впервые, они держатся так, словно знают друг друга вечность — угадывая каждое последующее движение другого еще до того, как оно сделано, словно в выверенном танце.

Когда юные версии нас покидают лавку, ее руки заняты покупками: две колоды Малых Арканов и мешочек с припасами для нанесения чернил.

Не сговариваясь, они замирают на месте, словно эта сцена была отрепетирована заранее. Глициния оплетает фасад лавки, окутывая нас фиолетовой дымкой и наполняя воздух густым ароматом лета. Я всегда обожала эту лавку именно за это. Мы стоим лицом к лицу — в точности так, как изображают двоих будущих влюбленных на Двойке Кубков.

— Ты ведь прекрасно понимаешь, что мне не положено иметь э… — начинает юная версия меня.

Прежний Каэлис качает головой. С безумной, шальной улыбкой — словно он уже знает, что происходит нечто сродни самой судьбе, — он спрашивает:

— Как тебя зовут?

— Мое имя? — Даже тогда этот вопрос мгновенно заставляет меня насторожиться.

— Ты знаешь мое; всё честно.

Секунда холодного расчета. Вспышка паники. Но эта версия меня — все еще я. Она поступает ровно так, как поступила бы я сама:

— Клара Грейсворд.

— Клара Грейсворд, — медленно повторяет он. С самой первой встречи он смакует мое имя на губах.

— Клара Грейсворд, — повторяет Каэлис рядом со мной — тише, бесконечно нежнее. Одно имя произнесено с жадным любопытством. Другое — с глубокой, щемящей узнаваемостью. Эхо прошлого, которого никогда не было, сливающееся в унисон с будущим.

Я бросаю на него короткий взгляд; требование, высказанное им ранее и оставшееся без ответа, все еще незримо висит в воздухе. Назови мне свое истинное имя. Но он больше не повторяет вопроса.

— Считай свое имя достаточной платой за карты. — Юный Каэлис делает шаг назад.

— И ты правда не попытаешься меня остановить?

— Не сегодня, Клара. Может, в следующий раз — когда я выясню, для чего именно ты собираешься пустить эти карты в ход.

Мой двойник фыркает:

— Ошибаешься, принц. Ты никогда этого не узнаешь. — Она разворачивается и уходит прочь, бросая через плечо с небрежной дерзостью: — В конце концов, удача на моей стороне.

Вот откуда он знал… абсолютно всё. Он знал мое имя. Мой облик. Я до сих пор помню тепло его дыхания у самого уха, когда прямо перед Праздником Огня он прошептал, что удача на моей стороне.

Мое потрясение грубо обрывает голос человека, которого я хотела бы слышать меньше всего на свете.

— Сделай это, — приказывает бестелесный голос короля Нэйтора.

Юный Каэлис моргает. Мир вокруг словно слегка перекашивается — ровно настолько, чтобы краски сделались чересчур ядовитыми и яркими. Очертания соцветий глицинии расплываются, начиная пульсировать.

В этот миг до него доходит, что развернувшееся перед ним видение — не реальность.

— Сделай это, немедленно. — Король Нэйтор неумолим и беспощаден.

Прежний Каэлис колеблется всего долю секунды. Он резко втягивает воздух и задерживает дыхание — словно надеясь, что, оттянув выдох, сумеет остановить само время. Затем, когда легкие уже наверняка жжет нестерпимым огнем, он наконец делает выпад.

Я даже не вздрагиваю, глядя, как стремительный выпад картами юного Каэлиса уничтожает эту иную версию меня. Она яростно сопротивляется — в конце концов, это ведь я, или мой призрак. Но внезапность на стороне Каэлиса, и он бьет без колебаний. И он даже не пытается сдерживать силу, отказываясь от высших карт, как была вынуждена делать я, когда приносила свою жертву Чаше.

Умирающее будущее начинает смазываться, стягиваясь в одну-единственную точку: юный Каэлис, нависший над моим растерзанным телом. Будто невидимая рука гасит фонари, освещавшие эту иллюзию, — словно мы наблюдаем за последними актами театральной пьесы. Одно за другим тают здания, исчезает лавка, всё растворяется в небытии — за исключением нас двоих.

Один последний луч света посреди наползающей тьмы. Одно последнее мгновение, в котором он вглядывается в мое бездыханное тело не со скорбью, а с завороженным восторгом. Словно все тайны мироздания были сокрыты в моей плоти.

А затем всё погружается во мрак.

Глава 52

Чаша и Нэйтор снова предстают перед глазами. Юный Каэлис застыл в той же позе, что и в видении: он неотрывно смотрит в пол, словно моё изувеченное тело всё ещё лежит там.

В повисшей тишине я спрашиваю у того Каэлиса, которого знаю: — Зачем ты принёс свои варианты будущего в жертву Чаше?

Академии тогда ещё не существовало. Каэлис уже был достаточно могущественным арканистом и не нуждался в силе Чаши, чтобы использовать карты высших номеров.

В этом не было никакой необходимости.

— Думаешь, у меня был выбор? — в его вопросе отчётливо звучит уверенность, что ответ мне и так известен. Полагаю, всё действительно лежало на поверхности… — Откажись я, отец попросту убил бы меня.

— Из-за того, что ты наследник Ревизана? — догадываюсь я.

Каэлис едва заметно опускает подбородок. Это движение — нечто среднее между кивком и мрачным взглядом, брошенным в сторону призрачного воспоминания об отце.

— Отними он моё будущее, я перестал бы быть угрозой. К тому моменту я уже побывал в крепости и нашёл доказательства своего происхождения.

— Но как он узнал, какое именно будущее ты отдашь? — спрашиваю я.

Каэлис обращает ко мне свои бездонные, пустые глаза: — Ты веришь в судьбу, Клара?

— Разумеется. Карты — более чем веское доказательство её существования.

— Тогда он понимал: не имеет значения, какие именно карты я вытяну из колоды… Ведь он знал, кем мне суждено стать. Любая тропа неумолимо вела меня к короне, принадлежавшей мне по праву рождения. Мне суждено было править, и именно этого он панически боялся даже после использования карты Мира — из-за её непредсказуемой