Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

class="p">Так ли он смеялся, когда полиция поймала его на том, что он вырывал сердце у своей мачехи? Так ли он смеялся, когда убивал своих друзей на выпускном?

Оставит ли он меня в живых?

Дрожа, я замираю под его массивным телом. Осознаю всю глупость своего поступка.

Я спровоцировала безумца.

Потому что в этом нет никаких сомнений. Ксеро Гривз безумен.

— Использовал тебя? — говорит он низким рычащим голосом. — До того, как я ответил на твое письмо, ты была сонной, как сурок. Настолько одурманенной рецептурными препаратами, что не понимала, жива ты или мертва.

Я не отвечаю. Потому что он прав.

В такие моменты, когда кровь в жилах то вскипает, то стынет, я понимаю, что переборщила с лекарствами. Что моя голова — это поле боя, где сражаются реальность и галлюцинации, страх и желание, любовь и ненависть.

— Теперь, когда я официально мертва, — продолжает он, — будет только справедливо, если я трахну тебя на своей могиле.

С моих губ срывается крик.

Он вгоняет свой толстый член в мою задницу. Сквозь ткань, сквозь трусики, сквозь леггинсы — просто давит, трется, угрожает.

Я протягиваю руку между нашими телами, пытаясь схватить его, оттолкнуть, защититься. Но не могу даже коснуться.

— Грязная девчонка. Ты хочешь этого.

— Отвали. — Я стискиваю зубы. Не желаю доставлять ему никакого удовольствия.

— О, я буду трахаться, хорошо.

Он хватает меня за пояс леггинсов и стягивает их до колен. Рывком, грубо, ткань трещит по швам.

— Эта сладкая маленькая киска моя.

— Нет—

Его пальцы скользят под кружево моих трусиков. По моим гладким складочкам. Внутрь.

Он замирает.

— Что это? — стонет он, обнаружив, что я мокрая. — Что это, черт возьми?

— Ничего, — огрызаюсь я. Но мои бедра дергаются от его прикосновения. Предают меня.

Он вводит толстый палец в мое влагалище. Медленно, глубоко, на всю длину. Трет центры удовольствия, которые зажигают мои нервы, как фейерверк.

— Ты такая влажная.

Я подавляю стон. Сжимаю зубы, сжимаю кулаки, сжимаю все, что можно сжать.

Это потому, что моя вероломная киска еще не поняла, что мы находимся в присутствии массового убийцы. Потому что она живет своей жизнью, не спрашивая разрешения у мозга.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. — Голос дрожит. — У женщин бывает молочница... выделения...

Он шлепает меня по клитору. Сильно. Звонко.

Я вскрикиваю.

— Ври мне сколько хочешь. — Он водит пальцем внутри меня, медленно, мучительно. — Это лишь навлечет на тебя наказание. Но твое тело кричит правду.

— Ты ошибаешься. Я...

— Пососи.

Он подносит свой влажный палец к моему рту. Блестящий, липкий, пахнущий мной.

— Что? — шепчу я.

— Слижи свое возбуждение с моих пальцев.

— Или что?

— Я могу трахать тебя всю ночь. — Его голос низкий, угрожающий, возбужденный. — Держать на грани, доводить до оргазма и не давать кончить. Если ты не подчинишься моим приказам, я доведу тебя до такого отчаяния, что ты будешь молить о смерти.

Почему-то мне кажется, что он говорит не о la petite mort. Не о маленькой смерти оргазма. О настоящей.

Приоткрыв губы, я беру его палец в рот.

Позволяю ему скользнуть по языку. Вкус соленый, острый, мой собственный.

Даже если бы я не видела, как он блестит, я бы не стала отрицать, что возбуждена. Особенно когда он водит пальцем по моему языку, медленно, дразняще.

Я сжимаю челюсти. Впиваюсь зубами в его палец.

Он стонет.

— Кто ты такой? — спрашиваю я, не выпуская палец изо рта. — Мазохист?

— Только если это ты причиняешь мне боль. — Он наклоняется ближе. — Раз тебе так нравится кусаться, я добавлю это в список того, что сделаю, когда трахну тебя прямо в грязи.

Я расслабляю челюсти. Он отстраняется.

Отступает, чтобы дать мне пространство.

— Подними свои гребаные бедра, привидение. Дай мне посмотреть на твою хорошенькую киску при свете луны.

— Нет.

— Ну ладно.

Он переносит вес тела на другую ногу. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как он лезет в карман кожаной куртки.

Достает нож.

Двенадцатидюймовое лезвие блестит в лунном свете. Острое, страшное, смертельное.

— Какого хрена?

Я ползу на животе. Пытаюсь убраться подальше. Моя голая киска касается травы, мокрой от росы, холодной, как смерть.

Он хватает ткань, натянувшуюся между моих ног. Разрезает ее одним движением. Леггинсы распадаются, обнажая кожу.

Надвигаясь на меня, он кладет тяжелую руку мне между лопаток. Прижимает к земле. Разрезает толстовку. Майку. Все, что на мне есть.

Прохладный металл скользит по моей коже. Близко, слишком близко. Я чувствую каждое движение лезвия, каждую вибрацию стали.

Ужас разливается по моим венам. Холодный, острый, парализующий.

И вместе с ним — возбуждение.

Оно нарастает в пульсирующем клиторе, в тяжелой влажности между ног, в дрожи, бегущей по позвоночнику.

Это ненормально. Ни одна часть моего тела не должна испытывать возбуждение в такой ситуации. Но пучок нервов между ног пульсирует в такт моему бешеному сердцу.

— Этим же ножом я отрезал пальцы тому ублюдку, — говорит он так непринужденно, как будто обсуждает погоду. — И язык другому.

По спине бегут мурашки. Я заставляю себя не двигаться. Последнее, что мне нужно, — это чтобы нож Ксеро полоснул меня по коже.

Он разрезает ткань, обнажая мою спину. Прохладный воздух касается голой кожи, и я вздрагиваю.

Затем он переворачивает меня.

Я лежу лицом вверх, глядя в ночное небо, усеянное звездами. Он садится верхом на мои бедра, прижимая меня к земле.

Отталкиваясь от его неподвижных бедер, я заглядываю в глубину его капюшона. Лунный свет падает на него сзади, оставляя его лицо в полной тени. Под таким углом я не могу разглядеть ничего, кроме его бледных радужек, светящихся в темноте.

— Ты не позволишь мне взглянуть на твое лицо? — спрашиваю я.

— И испортить все из-за своей причуды с маской? — отвечает он.

Я сожалею о том дне, когда этот ублюдок убедил меня подписать контракт на секс. О том дне, когда я по глупости согласилась на все эти пункты — унижение, подчинение, игру в страх.

— Ты не должен был понимать это буквально, — огрызаюсь я. — Это был секс по телефону. Фантазии. Игры.

— Ты хочешь, чтобы я прекратила? — спрашивает он.

Нет.

Тысячу раз нет.

Но я не хочу признаваться, что хочу быть уничтоженной