Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

Жнеца. И кажется, что статуя ожила.

Черт.

Он такой величественный. Словно бог смерти, посланный на землю, чтобы покарать нечестивых. Длинный плащ развевается на ветру, маска скрывает лицо, черные глаза горят в лунном свете.

Мурашки пробегают у меня по спине. И все внутри наполняется странными ощущениями — тепло разливается внизу живота, соски твердеют, дыхание сбивается.

Я не должна слишком глубоко вникать в реакцию своего тела. Это просто неуместная реакция на страх. Адреналин. Инстинкты. Ничего больше.

— Два, — говорит он.

Голос холоден, как моя неминуемая смерть.

Мой желудок сжимается. Я ускоряю шаг, теряя все следы усталости. Бегу так быстро, как только могут нести ноги.

Я не хочу быть игрушкой для Ксеро. Не хочу, чтобы меня трахали над могилой, как он обещал.

Но какая-то извращенная часть меня — та, что откликалась на его голос по телефону, та, что стонала под диктовку, та, что кончала, слушая его команды, — возбуждается при мысли о том, что меня наконец-то трахнут.

По-настоящему. Живым членом. Мужчиной, которого я люблю.

— Три.

Джейк выскакивает из-за высокого надгробия и преграждает мне путь.

Он приседает на корточки, широко расставив руки, словно хочет подхватить меня на руки. Снова.

К черту все это.

Ничто из того, что рисует мое воображение, не помешает мне заслужить прощение.

С криком я бросаюсь на галлюцинацию.

Он пятится назад, как будто не хочет, чтобы к нему прикасались. Ярость придает мне сил, и я несусь вперед, не давая ему встать у меня на пути.

Он прячется за надгробием и исчезает из виду.

Если бы Ксеро не считал, я бы рассмеялась. Но сейчас я сосредоточена на одном: бежать.

Место, которое я купила на кладбище на пожертвования фан-клуба, находится в пяти минутах ходьбы от моего заднего двора. Не могу поверить, что когда-то думала, что буду каждый день после казни приходить на его могилу. Класть цветы к подножию «Мрачного жнеца». Оплакивать нашу любовь, которая пережила века.

Все романтические представления рассыпаются в прах, когда он кричит:

— Четыре!

Черт.

Я проскальзываю между двумя элегантными мавзолеями. Бегу по самому быстрому маршруту к деревьям, растущим на заднем дворе.

Мистер Лоусон выскакивает из-за ониксовой гробницы. Вскидывает руки, как в тот раз, когда он сорвался с края сада на крыше.

Я проношусь сквозь призрака и продолжаю бежать.

На кладбище воцаряется тишина. Нарушаемая лишь стуком моего сердца, тяжелым дыханием, хрустом гравия под ногами.

Кровь шумит в ушах. Побуждает бежать быстрее, сильнее, не останавливаться, даже если что-то сломается.

Бедра болят. Легкие горят. Пот градом льется по лбу, заливает глаза, но нет времени вытирать. Не сейчас, когда прощение так близко. Не сейчас, когда эта бешеная собака скалится у меня за спиной, желая укусить.

Окружающий мир расплывается в черно-бело-серых пятнах, освещенных лунным светом. Я теряю счет времени. Забываю, где нахожусь. Слышу только приближающиеся тяжелые шаги.

Когда, черт возьми, Ксеро успел добежать до десяти?

— Пять.

— Шесть.

— Семь.

Я бросаюсь влево. Надеюсь скрыться от него на узкой тропинке, протянувшейся между двумя мавзолеями.

Прямо передо мной маячит высокая темная фигура.

Тревога сдавливает горло, перехватывая дыхание.

Это Ксеро или очередная галлюцинация?

Он слишком худой. И совсем не такой внушительный. И на нем нет плаща.

Я бегу к нему. Жду, когда он исчезнет в облаке дыма.

Высокая фигура прячется за гробницей. Словно не желая, чтобы я поняла, что это всего лишь плод моего воображения.

Шутка в его пользу. Потому что никакие галлюцинации не сравнятся с реальной угрозой со стороны Ксеро.

— Восемь.

Я выбегаю на широкую дорожку, ведущую к роще. Тяжелые шаги Ксеро стихают, как будто он свернул не туда.

В груди вспыхивает торжество.

Но я не буду праздновать победу, пока не окажусь в безопасности за дверью кухни.

Я бегу под густым пологом эвкалипта. Мое сердце замирает.

До спасения осталась минута. Максимум тридцать секунд.

Что-то мелькает у меня на периферии зрения.

Впереди из-за дерева выходит еще одна высокая фигура. Еще одна глупая галлюцинация, пытающаяся преградить мне путь.

О нет. Только не это.

Пригнув голову, я бегу вперед. Не желаю останавливаться.

И врезаюсь в стену из неподвижных мышц.

Сильные руки обхватывают меня за спину и отрывают от земли.

Мой желудок сжимается. Я кричу.

— Жадная малышка, — говорит Ксеро. Его слова сдавлены от эмоций. — Ты бросилась в мои объятия. Ты что, хотела оседлать меня, маленькое привидение?

Он прижимает меня к себе. Я чувствую жар его тела сквозь одежду.

— Если хочешь трахнуть меня по-ковбойски, придется умолять.

— Подожди, — говорю я, тяжело дыша. — Как ты так быстро сюда добрался?

— Я знал, куда ты направляешься, — отвечает он, вынося меня из-за деревьев обратно на кладбище.

— Ксеро, отпусти меня.

Он делает паузу.

— Ах да. Первобытный инстинкт возбуждает. Ты хочешь, чтобы на тебя охотились, а не чтобы тебя поймали.

Затем этот садист ставит меня на ноги.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Что ты делаешь?

— Я разрешаю тебе вернуться к могиле.

— Нет. — Я отступаю назад. Мой взгляд устремляется к деревьям, к свободе, к дому.

— Как пожелаешь.

Он тянется к моему плечу.

Я отскакиваю в сторону.

Ксеро делает шаг вперед с низким рычанием. Звук бьет меня прямо между ног, отзывается пульсацией в клиторе.

Я разворачиваюсь и убегаю.

На этот раз у меня нет преимущества. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что он неуклонно приближается ко мне. Его ноги такие длинные, что ему даже не приходится напрягаться. Он просто идет, а я бегу изо всех сил.

С криком я несусь по дорожке мимо мавзолеев и редких фигур в черном.

В ушах у меня стоит возбужденное дыхание Ксеро. Он думает, что это прелюдия. Игра. Охота.

Но я бегу, спасая свою жизнь.

Впереди маячит новый дом приходского священника. И мне кажется, что я застряла в бесконечной петле, из которой не могу выбраться. Ксеро нависает надо мной так близко, что его пальцы касаются моих волос на затылке.

Каждый волосок на моем теле встает дыбом. Из горла вырывается крик.

Его низкий смешок обжигает мой клитор.

— Ты такая возбудимая. Интересно, как ты сломаешься?

— Отвали, — кричу я.

— Таков план.

В горле застревает всхлип.

Какого черта я делаю? Позволяю этому дьяволу изводить меня? Играю в игру, в которой никогда не смогу победить?

Мой ужас настолько силен, что призрачные фигуры, появляющиеся