Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

Он отпускает мое горло.

Я шумно выдыхаю. Воздух врывается в легкие, обжигая.

Дополнительный кислород разжигает пламя моего возбуждения. Мое тело дергается и сжимается от его неустанных толчков, но его ритм не сбивается.

— Кончи для меня, маленькое привидение, — говорит он хриплым от желания голосом. — Заставь эту маленькую узкую щелку пульсировать вокруг моего члена.

Мой оргазм подобен лесному пожару.

Он сжигает мое тело дотла. Я бьюсь в конвульсиях на земле, спина выгибается, когда ощущения поглощают все мое существо. Стенки сжимаются вокруг его толстого члена, пульсируют, конвульсируют, взрываются.

Меня переполняет ошеломляющее блаженство.

Прерывистое дыхание Ксеро касается моей кожи. Его удовольствие ощутимо — дрожь в мышцах, напряжение в бедрах, тяжелое дыхание.

Моя киска сжимается вокруг его члена, пытаясь высосать из него всю сперму до последней капли.

Когда я уже уверена, что он вот-вот кончит, он поднимает руку.

Прижимает ладонь к моему лицу.

Резкий запах химикатов проникает в ноздри. Ошеломляет, оглушает, выключает сознание.

В ушах звенит сигнал тревоги.

Почему мне это так знакомо?

Хлороформ.

Я пытаюсь не потерять сознание. Борюсь, цепляюсь за реальность, за его тело, за ночь.

Веки тяжелеют. Мир расплывается.

Когда я погружаюсь во тьму, этот низкий голос звучит у меня в голове:

— Спи, маленькое привидение. Я буду рядом, когда ты проснешься.

ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ

Тюрьма штата Олдерни

Дорогая Аметист,

наша первая атака на выпускной прошла гладко. Как масло. Как нож сквозь масло. Как лезвие гильотины.

Фирма полагалась на таких людей, как мои союзники, для подготовки своих кровавых спектаклей. Мы подготавливали почву — прятали жетоны, расставляли ловушки, подключали камеры, чтобы начальство, вроде моего отца, могло наблюдать за происходящим издалека, попивая дорогой коньяк в своих уютных кабинетах.

В те времена лишь небольшая группа оперативников сопровождала проигравших на их последнее испытание. Несколько вооруженных людей, которые должны были следить, чтобы никто не сбежал, и убирать трупы после бойни.

Первым делом мы их обезвредили.

Без шума, без крови, без лишнего внимания. Просто связали, заткнули рты и оставили в старом вагончике, где их нашли только через сутки.

Мы также сорвали выпускную церемонию, снабдив всех выпускников достаточным количеством кошельков. В каждом углу, за каждым углом, под каждым камнем мы спрятали жетоны — золотые, блестящие, обещающие жизнь.

К сожалению, не все захотели искать.

Некоторые тройки не догадались заглянуть под половицы, в старые ящики, за ржавые трубы. Они решили, что проще отобрать жетоны у других. Они напали на своих однокурсников.

Мы вмешались.

Ворвались в цеха, разняли дерущихся, спасли тех бедняг, которые могли стать следующими жертвами системы. Предложили им убежище.

Некоторые отказались.

Даже после того, как мы рассказали, как фирма обращается с теми, кто не является ассасином. Как превращает их в рабов, в уборщиков, в расходный материал. Они не верили. Или боялись. Или надеялись, что с ними будет по-другому.

Мы не настаивали.

Но с тех, кто согласился пойти с нами, мы сняли маячки. Маленькие устройства под кожей, в зубах, в одежде. Отвезли их прямо в наше убежище — туда, где их не найдут.

Чтобы не вызывать лишних подозрений, многие из нас вернулись на работу. Я снова надел форму уборщика, взял в руки швабру и продолжил вытирать кровь за элитными убийцами.

В фирме поднялась паника.

Они посчитали, что их переманивает конкурирующая организация. Какая-то другая гильдия, другой синдикат, другая группа наемных убийц, которая хочет захватить рынок.

Они перешли к обороне. Усилили охрану, ужесточили проверки, наняли дополнительных оперативников.

На следующий выпускной они выставили вооруженных до зубов наемных убийц, которые должны были защищать церемонию. Те стояли по периметру, с автоматами наперевес, готовые стрелять в любого, кто попытается вмешаться.

Они не обращали внимания на вспомогательный персонал.

На тех, кто похищал потенциальных рекрутов прямо у них из-под носа.

После того как мои сестры закончили школу — после того как они прошли через этот ад и выжили, — переманивать студентов стало слишком рискованно. Система уже знала о нашем существовании. Они искали нас, но не могли найти.

Вместо этого мы сосредоточились на разрушении организации изнутри.

Мы взяли недовольных новобранцев. Тех, кто только начинал, но уже понимал, в какую трясину попал. Мы взяли всех, кто, как мы знали, был несправедливо приписан к долгу фирмы — тех, кто десятилетиями работал на них, но не мог расплатиться.

Я тоже оставил свой пост.

Перестал быть уборщиком, стал лицом повстанческой группы. Мы распространяли правду об эксплуататорской деловой практике «Мойры». О том, как они крадут детей, превращают их в рабов, убивают тех, кто не согласен.

Мы собирали информацию. Доказательства. Документы, которые показывали, как фирма отправляла оперативников на засады — специально подставляла их, чтобы избавиться от неугодных или получить страховку.

Тем временем мы продолжали переманивать клиентов фирмы.

Многие наемные убийцы знали, что мы делаем. Видели наши лица, слышали наши речи, читали наши листовки. Но не вмешивались. Просто отворачивались и уходили.

Я не могу припомнить ни одного человека, который бы одобрял то, что творила эта фирма. Даже те, кто работал на них годами, ненавидели систему. Просто боялись.

Мой отец так и не объявился.

Мы выставили часовых у штаб-квартиры. У его дома в Виктория-Гарденс — роскошном особняке с бассейном и теннисным кортом. У других известных мест, где он мог бы появиться.

Он скрылся. И не хотел, чтобы его нашли.

В какой-то момент он перестал платить за обучение моего брата. Того самого, который мучил меня в детстве, который издевался над дочерью экономки. Его чуть не выгнали из университета за неуплату. Чуть не вышвырнули на улицу, как мусор.

Некоторые говорили, что из-за моей деятельности его отстранили от руководства фирмой. Что совет директоров решил, что он стал обузой.

Другие предполагали, что он перебрался в более прибыльное место. В другую страну, в другой бизнес, в другую жизнь.

Некоторые считали, что он умер. Что сердце не выдержало, или конкуренты добрались, или просто время пришло.

Но я знал, что он жив.

Я чувствовал это. Зверь чует зверя.

Мне нужно было найти его. Не только для того, чтобы отомстить за себя, за сестер, за всех тех девушек, которых он отправил в ад. Но и чтобы закрыть фабрику по производству убийц-детей раз и навсегда.

Поэтому в отчаянии я выложил в сеть видео.

То самое, где я нападаю на свою мачеху и брата. Где я вырываю сердце, где кровь заливает стены, где смерть приходит в их роскошный дом.

Я