Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

Поль не отвечал. Он беспомощно хватал воздух ртом.

— Ты убил Франсуа Боли? — Прюнье тормошил умирающего бандита.

— Да... — еле слышно прошептал Поль.

— Кто тебя подговорил? Слышишь, кто тебя подговорил?

— Бра... зи... лец. — Поль выкатил глаза, еще чаще задышал, стал сгребать своими ручищами опавшие листья. Безжалостный убийца хватался за жизнь. Он наконец испытал те же чувства, которые испытывали его жертвы. Через несколько мгновений его сердце остановилось.

Глава 52

На улице Сан-Антонио, которая наискось по склону холма спускается от окраины Ресифа к центру, стоит малоприметный одноэтажный домик, похожий на своих соседей, как солдат в строю. Дом сложен из белого ракушечника, соседние тоже. Дом смотрит на лужайку полукруглыми глазами — окнами, соседние тоже. Его защищает от экваториального солнца и тропических дождей крыша из белой черепицы — соседние тоже. Кажется, скомандуй сейчас какой-нибудь полковник, например собор Сан-Антонио в начале улицы: напра-во! — и все домики повернутся и опять станут неотличимыми.

Но здесь-то и откроется первый секрет домика. Он не как все! У него есть патио — маленький внутренний дворик, Укрытый зарослями винограда по решетке. Под ними прохладно даже в самую жару. Стены же патио укрывают жильцов от посторонних глаз. В одной из них есть дверь, выходящая на соседнюю улицу.

Второй секрет домика состоит в том, что у него нет хозяина. Точнее он есть, но живет далеко, в тысяче миль от Ресифа, в самом Сан-Сальвадоре. А домик сдает через доверенное лицо.

Третий же секрет давно уже занимает умы словоохотливых и всезнающих соседей по улице — что за таинственная пара поселилась в нем недавно?

Он, пожилой, но еще крепкий мужчина с обветренным лицом, лишь один раз прошелся по улице, чтобы договориться с лавочниками о доставке продуктов и с почтальоном — о газетах.

Она, хрупкая, очень белокожая девушка, раза два выходила в ближайший галантерейный магазин, где закупала довольно значительное количество материалов для рукоделия.

— Будет подрабатывать, — решили окрестные кумушки и стали ждать, чем их удивит конкурентка, сожалея, что не рассмотрели как следует лица незнакомки — она прикрывала его косынкой.

Доверенному лицу они представились как дон Анселмо и Элвира, его дочь, прибывшие по делам из Сан-Сальвадора.

Дон Анселмо и его дочь сидели после скромного обеда в плетеных креслах посреди патио и занимались каждый своим делом: он внимательно просматривал газеты, особенно объявления и криминальные сообщения. Она ловкими тонкими пальцами вышивала уже не первый изящный воротник для женского платья. (У нас таких не делают — сказали бы соседки.)

Вдруг дон Анселмо вздрогнул и прямо-таки впился глазами в какие-то строки. Его тревога передалась девушке, и она оторвалась от рукоделия.

— Что там, отец? Неужели о нас?

— Нет, Изаура, — успокоил ее отец. — Но случай очень похожий.

— Ну и что ты так переживаешь, побереги себя!

— Поверь, что я о тебе переживаю! И единственное в жизни, для чего мне нужно беречь себя, — это моя доченька.

— Я знаю, отец. Но подумай сам: мы так далеко забрались, здесь нас никто не знает. Чего же так опасаться?

— Признаюсь тебе, больше всего я боюсь, что убил этого негодяя. Это и грех великий на моей душе, и мое бессилие помочь тебе, если меня осудят на каторгу.

— Ну а если он жив?

— Тогда я боюсь его. Этот человек — хищник. Он будет по конца преследовать свою жертву.

— Да, я была жертвой. И до сих пор не могу забыть этого ощущения. Как вспомню тот ужасный подвал, издевательства, крыс на ногах...

— Доченька, не вспоминай, не терзай себя и меня.

— Действительно, хватит. Но я удивляюсь тому, что не только хорошее не забывается, но и плохое. Ведь и времени прошло немало, и событий множество, и тысяча миль между нами и фазендой, а все помнится как вчера.

— Кстати о хорошем. Как там наши друзья? Жануария... Белхиор...

— Надо помолиться за них. Пойдем завтра в церковь, отец.

— Боюсь, что нет, Изаура. Нам нужно как можно реже показываться, особенно вместе.

— Да, понимаю. Тогда я одна схожу незаметно и помолюсь за них, а заодно и поблагодарю Господа за наше чудесное избавление.

— Вот уж действительно провидение вывело нас!

— И правда, как понять, почему мы пошли тем же путем от фазенды к лодке, а нас не поймали?

— Ну, во-первых, ты понимаешь, что сам дон Леонсио не мог возглавить погоню.

— Да уж, ему не до того было, — согласилась Изаура.

— Лишь бы он жив остался, — вспомнил свою тревогу Мигел.

— Ладно, пусть. Но как нам повезло, что его ищейки Андре не оказалось в поместье!

— Это точно, иначе я бы не добрался до подвала.

— Но почему же надсмотрщики не догоняли нас на том пути? — удивилась девушка.

— Да потому что они верят в поговорку военных: «Ядро на ядро не ложится!»

— Так вот почему ты пошел тем же путем?

— Вовсе нет, просто другого у нас не было. И опять же Провидение сохранило наши запасы в лесу, звери их не тронули…

— И башмачки Белхиора! — с улыбкой вставила Изаура — И лодку под ивой, — добавил отец. 

— Да кому она нужна была, такая развалина?

— Развалина развалиной, а почти до Кампуса нас доставила.

— Провидение, и только, — вновь удивилась Изаура.

Они помолчали, думая каждый о своем. Вдруг Изаура заплакала.

— Что ты, доченька? — спросил встревоженный отец.

— Я подумала о маме. Как бы она порадовалась, что я на свободе!

«На свободе ли мы, девочка моя?» — подумал Мигел, а вслух произнес:

— Если бы не она, бедная моя Анна, не увиделись бы мы никогда больше с тобой. Не окажись ее ладанка на пути пули проклятого Андре, не сидеть бы нам сейчас рядом.

— О отец, — еще больше расстроилась Изаура, — не напоминай мне о том выстреле. Когда я услыхала его, решила — не жить мне самой.

— Ну ладно, моя хорошая, хватит плакать. Побереги свои глазки, — успокаивал ее отец, когда в дверь постучали.

— Прости, я не могу в таком виде пойти открыть, — сказала Изаура, вытирая слезы.

— О чем ты говоришь?! Тебе вообще нельзя открывать