Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

Розы, которая спокойно спала в его спальне. Поэтому Леонсио, решившийся наконец на такой поступок, мог никого не бояться.

Изаура ничего не ответила.

— Я еще раз спрашиваю, ты покоришься мне или нет?

— Нет, — тихо, но твердо, произнесла девушка.

— Тогда пеняй на себя!

Леонсио медленно двинулся к стоящей неподвижно Изауре. Он подходил все ближе и ближе, протягивая к ней руки. От страха бедная девушка закрыла глаза. Она была даже не в силах кричать. А Леонсио подошел к ней так близко, что она слышала на своем лице его горячее дыхание.

Вдруг она услышала глухой удар и крик молодого Фонсеки. Открыв глаза, она увидела, что перед ней стоит... Мигел, ее отец.

В ту ночь, когда Изаура и Мигел бежали, когда Леонсио собрал людей в погоню за ними, Жануария узнала обо всем и поспешила за беглецами, чтобы предупредить их об опасности. Но она не успела, и Изауру с Мигелем схватили.

Спрятавшись в кустах, Жануария видела, как Леонсио и его люди поволокли бедную девушку в усадьбу, а Андре с избитым Мигелом остались в лесу. Она видела, что перед тем, как уехать, Леонсио что-то прошептал на ухо Андре и тот кивнул ему.

С ужасом наблюдала Жануария, как управляющий избивал бедного отца Изауры. Она хорошо слышала весь их разговор. Она теперь знала всю историю Изауры и ее матери.

Когда Андре выстрелил в Мигела, Жануария закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Она была уверена, что он убит. Бедная женщина боялась пошевелиться — ее мог услышать Андре, и тогда она тоже не осталась бы в живых.

Потом Андре, забросав Мигела хворостом и попытавшись поджечь его, вскочил и ускакал в усадьбу. А Жануария тихонько выбралась из своего укрытия и уже собралась уходить, но вдруг услышала из-под кучи сухих веток стон. Разбросав хворост, она увидела, что Мигел еще жив. Кровь хлестала у него из руки, на груди зияла рана.

Жануария оттащила раненого подальше и, вернувшись назад, снова сложила хворост в кучу, чтобы Андре ничего не заподозрил. Потом, когда он уже поджег костер и ускакал, она расстегнула куртку и разорвала рубашку на груди у Мигела. Под рубашкой она увидела разорванный пулей кисет. В кисете была зола, которую он взял когда-то с пепелища, оставшегося от дома своей жены. Еще там был глиняный божок, которого Анна когда-то подарила Мигелу. Божок был расколот пополам попавшей в него пулей. Это он спас Мигела от неминуемой смерти.

До полудня следующего дня Жануария строила в лесу шалаш для раненого, тайком приносила туда провизию с кухни. Благо в тот день все в доме были заняты пойманной Изаурой и на отсутствие рабыни никто не обратил внимания.

Мигел долго не приходил в себя. В ту ночь он потерял очень много крови. Жануария выхаживала его как могла. Она поила его бульоном, собирала в лесу разные травы и готовила целебные отвары, рецепты которых к ней перешли от ее матери. Целыми днями она проводила в лесу возле больного. И благодаря ее усилиям Мигел скоро стал поправляться.

Узнав от Жануарии о том, что Изаура сидит в подвале усадьбы и что Леонсио каждый вечер ходит к ней один, Мигел разработал план. Как бывший управляющий, он хорошо знал планировку дома и его подвальных помещений. Поэтому ему было совсем не трудно вычислить, в каком из них Фонсеки держит его дочь.

Однажды вечером, когда все уже ложились спать, он тайком, с помощью Жануарии, пробрался в дом и спустился в подвал. Леонсио не заставил себя долго ждать. Он был так самоуверен, что даже не выставил у дома охрану. Поэтому Мигелу не составило никакого труда оглушить негодяя и, отняв у него ключи, расковать полуживую дочь и вытащить ее из этого злополучного дома, заперев Леонсио в подвале.

Но Мигел не понимал, что это только половина дела. Нужно было где-нибудь спрятаться, а где, он совершенно не знал.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 51

Но давайте оставим на время наших отважных героев и перенесемся на другой континент, в Европу, а точнее в Париж.

Жизнь в столице Франции шла своим чередом. На смену теплой солнечной погоде пришли холода, и все реже на улицах города можно было встретить нищих, просящих подаяние. Пытаясь согреться, они попрятались по чердакам и подвалам домов, расположенных в самых бедных кварталах Парижа. Так медведи при наступлении зимы зарываются в свои берлоги и безмятежно спят, посасывая мохнатые замерзшие лапы.

В этот поздний осенний день ледяной дождь лил как из ведра. Одинокие прохожие, прикрываясь зонтиками, неуклюже прыгали через широкие лужи и забегали в магазины, чтобы переждать ливень.

«До чего же я люблю такую погоду! — думал комиссар Прюнье. — На улицах пустынно и никому даже в голову не придет совершить хоть какое-нибудь преступление». Он сидел за столиком в маленьком, уютном кафе и просматривал утреннюю газету. Комиссар прочел светские новости, спортивную хронику и хотел было уже перейти к криминальным сообщениям, как вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Прюнье отвлекся от газеты, поднял голову и сразу же столкнулся глазами с молодой дамой, которая несколькими мгновениями раньше забежала в кафе. На ней было черное платье, черный плащ, черная шляпа, ее лицо покрывала черная с мелкими мушками вуаль. Дама,

видимо, забыла зонтик, и ее волосы, выбившиеся из-под шляпы, превратились в тонкие мокрые сосульки. Она отвела взгляд от комиссара Прюнье и прошла к свободному столику, что находился рядом со стойкой бара. Женщина сняла с себя плащ, повесила его на спинку стула, заказала чашечку кофе, достала из сумочки позолоченный портсигар и закурила папиросу. Нервные, порывистые движения выдавали ее необычайное волнение. Она то и дело стреляла глазами в сторону господина Прюнье. Комиссар опять погрузился в газету, но мысли его были заняты этой странной, обеспокоенной дамой.

Давайте ненадолго прервемся и поближе познакомимся с комиссаром парижской полиции Арсеном Прюнье. Свою карьеру он начал обыкновенным рядовым жандармом, пойдя по стопам отца, который прослужил в полиции добрых тридцать лет и принял смерть от пули коварного преступника. Арсен, поклявшись отомстить за своего отца, принялся за работу с отчаянным рвением. Не проходило и дня, чтобы он не задержал грабителя, вора или насильника. Без страха за собственную жизнь он кидался под бандитские пули, был четырежды ранен и вскоре получил повышение по службе. Его ставили примером не только парижским, но и всем французским полицейским. За блестяще проведенную