Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

Да... Не хватило улик... Но я уверена, что он все равно здесь как-то замешан. Уж слишком испуганным он выглядел на суде.

— И все же я не знаю, смогу ли я...

— У меня много денег.

— Деньги здесь ни при чем.

— Я знаю, что скоро вы уходите в отставку.

— Вы и это знаете? — удивился Арсен.

— Да. Я все про вас узнала. И думаю, что солидная прибавка к пенсии вам не помешает.

— В таком случае вы узнали обо мне не все. Я никогда не работал ради денег. Долг — вот что всегда было для меня самым важным.

— Простите меня, комиссар. Но я не знаю, что мне делать. Я была где только можно, и везде мне отвечают, что следствие ведется, но что преступник не найден, что практически не оставлено следов и что вряд ли... — Патриция запнулась.

— Продолжайте.

— Мне сказали, что дело хотят закрыть. Я молю вас, помогите! Справедливость должна восторжествовать. Найдите убийцу моего мужа!

Арсен проникновенно посмотрел в полные отчаяния глаза Патриции. Как он мог отказать безутешной вдове, как он мог не наказать зло?

— Я постараюсь, — сказал он. — Но поверьте, я ведь не Всевышний...

— Вы для меня больше чем Всевышний.

— Оставьте. Я обещаю вам, что займусь этим делом, но с одним условием.

— Я выполню все, что вы скажете!

— Не следите больше за мной. — Его глаза превратились в узкие лукавые щелочки.

— Простите, я бы никогда...

— Вот и хорошо. По правде сказать, я тоже думаю, что в этом деле не все так ясно, как кажется. Я буду держать вас в курсе расследования. Моего расследования,— Арсен накрыл своей рукой руку Патриции. — Я найду убийцу. Иначе... Иначе я не был бы Арсеном Прюнье.

Весь следующий день комиссар провел в судебной библиотеке. Десятки пухлых томов лежали перед ним на столе. Прюнье читал не отрываясь.

Постепенно, через допрос обвиняемого, через свидетельские показания понятых, через донесения медицинского эксперта, перед комиссаром начала вырисовываться жуткая кровавая картина преступления. Он как бы сам оказался на месте безжалостной расправы и не мог не ужаснуться невиданной жестокостью и расчетливостью убийцы.

Вина обвиняемого не была доказана. И действительно, вряд ли этот бразилец мог в одиночку справиться с тремя дюжими мужчинами. Тут потрудился настоящий великан, обладающий неимоверной силой. Он распорол несчастного Франсуа Боли кухонным ножом длиной двадцать дюймов от пупа до самого горла. Причем создавалось впечатление, что нож входил не в человеческое тело, а в масло. Нет, бразилец сам не совершал убийства. Но это не значит, что он не был соучастником. Ведь единственным мотивом преступления могла послужить его боязнь драться на дуэли. По словам свидетелей, в то время, когда Франсуа Боли мужественно принимал смерть, Леонсио де Фонсеки находился в ресторане «Жюстин». А значит, у него не было даже мысли драться на дуэли. Странно... Очень странно... Зачем же было убивать ни в чем не повинного дворянина? Ограбление отпадает, у Франсуа Боли ничего не пропало. «Зачем же его убили? За что?» — думал Арсен Прюнье. В нем начала копиться злость. Он ненавидел всяческое проявление жестокости.

И в этот самый момент в библиотеку вбежал жандарм.

— Господин Прюнье, — запыхавшись, сказал блюститель порядка. — Комиссар Дюгари просит вашей помощи!

— Что случилось? — Арсен оторвался от судебного дела и озабоченно посмотрел на жандарма.

— Комиссар Дюгари... Он вас просит... Там бандит... Хочет убить женщину... Он приставил ей нож к горлу... Грозится, что убьет ее...

— Черт побери, отвези же меня туда скорей. — Прюнье вскочил и, одеваясь на ходу, побежал к выходу.

Полицейский экипаж привез Арсена в небольшой парк. Сразу несколько полицейских бежали навстречу Прюнье, и среди них был комиссар Дюгари.

— Арсен! — вскричал Дюгари. — Счастье, что ты приехал! Надеюсь, ты не забыл свой револьвер? Иди за мной. Только осторожно.

У маленького бетонного фонтана стоял двухметровый детина с лысой, как бильярдный шар, головой. В одной руке великан держал огромный кухонный нож, другой рукой он обхватил шею несчастной щуплой девушки лет восемнадцати. Вокруг них, на расстоянии примерно пятнадцать метров, расположились жандармы. Они застыли в нерешительных позах, словно не знали, как себя вести.

— Убирайтесь! — истошно вопил великан. — Убирайтесь все к дьяволу. Я ее сейчас прирежу. Меня ничто не остановит! Бросайте револьверы! Бросайте револьверы, а не то я отрежу ей голову!

Комиссар Прюнье с гневом смотрел на бандита.

— Как вы на него вышли? — спросил он у Дюгари.

— Хотел ограбить банк. Но не получилось. Черт побери, мы уже два часа гоняемся за ним. У него пуля в ноге, и ничего. Даже не хромает. Ты посмотри, что у него в руке!

И только сейчас Арсен всмотрелся в длинный нож, приставленный к горлу девушки. Его осенила страшная догадка.

— Бог ты мой! — только и сумел проговорить он. Конечно же нет никаких сомнений, что именно этим ножом был убит Франсуа Боли. Нож двадцать дюймов длиной!

— Одна надежда на тебя. — Комиссар Дюгари тронул Арсена за рукав.

— Расступитесь, — скомандовал жандармам Прюнье. Он знал, что с этим безжалостным убийцей нельзя шутить. — И ни в коем случае не стреляйте.

Полицейские повиновались. И, все еще держа бандита на мушке, сделали несколько шагов назад.

— То-то же! — скалился беззубым ртом великан. Думается, что читатели уже догадались, что это был не кто иной, как Поль, настоящий убийца Франсуа Боли и приятель Жака. — Отходите, отходите! Убирайтесь, а не то я...

Комиссар Прюнье выхватил из кобуры револьвер и двинулся на Поля.

— А это еще кто такой? — зловеще ухмыльнулся убийца.

— Я комиссар Арсен Прюнье. Отпустите девушку, и я не буду стрелять!

— Еще чего! Так я и поверил!

— Отпустите девушку, — повторил Арсен. Он все время держал Поля на прицеле и знал, что на этот раз рука его не дрогнет. Он затаил дыхание, остановился и нажал на курок.

Раздался выстрел. Пуля со свистом вылетела из дула и пробила Полю голову. Здоровяк дернулся, выронил нож и медленно осел на землю. Девушка закричала и бросилась бежать. Она неслась, не разбирая дороги, полицейские догнали ее только в конце парка и долго еще не могли привести в себя.

Арсен склонился над Полем. Тот еще дышал.

— Ты