Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

искусством Винсента. Полюбив Тео, я полюбила его целиком, без остатка. Вместе с его преданностью брату.

Дрис покачал головой.

– В твоих словах нет смысла. Анни ничего не известно о моей работе в бюро. Арт-дилер – это профессия. Тебе кажется, что ты что-то в ней понимаешь, но это не так. Тео был братом Винсента, но он был и его меценатом. Вспомни, как он каждый месяц отправлял ему деньги. Годами. Тео только и твердил что о продаже работ Винсента. Хотел вернуть вложенные средства.

– Нет. Ты ничего не понял. Деньги его не волновали. Тео верил в близких ему людей. Он верил в Винсента.

Так же, как и в нее.

– Я не буду с тобой спорить, был ли Тео глупцом, – отрезал Дрис. Йо вспыхнула, но, не дав ей вставить слово, брат поднял руку. – Впрочем, это все не меняет того факта, что ты не готова жить одна. Отец не будет тебе помогать. На что ты будешь жить? – По его лицу пробежала тень паники. – Да, Тео имел возможность содержать Винсента, но тебя я содержать не могу, пойми, Йо! Анни меня прибьет. Вспомни, в Лондоне ты жила на деньги отца.

В памяти Йо всплыло лицо хозяйки пансиона. Ее осенило.

– Дрис, я могу содержать пансион! Это самое подходящее занятие для вдовы.

– Для старухи, – буркнул он.

– Для любой вдовы, – парировала она. Мысли бежали вперед, складываясь в план. – У меня хватит средств на аренду. Я найду дом с просторным чердаком для картин.

– Что ты такое говоришь?

– Я забираю все картины с собой.

– Нет, Йо. Мы с Бернаром готовим выставки…

– Мы отберем работы для них до моего отъезда, – твердо сказала Йо. – А те, что хранятся в лавке папаши Танги, трогать не будем. Я знаю, что он их иногда выставляет у себя в витрине, так что они под присмотром.

– Ты лезешь не в свое дело, – отрезал Дрис. – Твое мнение никого не интересует.

– Может, и так. Но это не отменяет того, что картины принадлежат мне, и это мое решение. И вот еще что, Дрис… Я сама объясню все отцу. Это моя идея. Я могу говорить за себя. И получше тебя.

Дрис зажмурился. Они оба знали: что бы Йо ни написала, отец во всем обвинит его.

– Что ж… – со вздохом протянул Дрис. Сердце Йо отозвалось надеждой. Все-таки они были лучшими друзьями с самого детства. Он останется на ее стороне, как и она – на его, несмотря на гнев отца. – И где же, позволь узнать, будет находиться этот мифический пансион?

Ответ сорвался с ее губ сам собой, будто это было самое естественное решение на свете.

– В Бюссюме.

Дрис резко открыл глаза.

– Там живет Анна Вет, – пояснила Йо. И, заметив его гримасу, добавила: – Ох, Дрис… Тео одобрил бы мой выбор.

Она смолкла, ощутив неожиданную легкость, и пробормотала, словно убеждая саму себя:

– Да и я этого хочу.

Едва пробило полночь, Йо прокралась в спальню и юркнула под одеяло. Ныли все мышцы, особенно в руках. Днем, перебирая картины для выставки, она не чувствовала усталости, но теперь все конечности отяжелели, будто налились свинцом. Внутри у нее все сжалось от тревоги.

Те ли картины она выбрала? Дрис, раздраженный ее постоянными сомнениями, уже через полчаса ушел, хлопнув дверью. Но он ведь ничего не смыслил в искусстве. Неужели он сам этого не понимал?

Она размяла затекшие мышцы сквозь рукава ночной рубашки.

…Не понимал, как, впрочем, и она сама. Если быть честной.

Труднее всего сегодня было не таскать картины, а составлять телеграмму отцу. Как бы она ни старалась подобрать слова, перед мысленным взором вставало его разгневанное лицо. Его долг – вернуть ее домой во что бы то ни стало – был неоспорим. Йо увидела себя его глазами: младшая дочь. Вдова с младенцем на руках. Беспомощная. Обуза. В конце концов она отказалась от цветистых выражений в пользу нескольких коротких и простых фраз.

Она не могла предотвратить его гнев. Но и к компромиссам не была готова.

Ее глаза постепенно привыкли к темноте, и она, как обычно, вгляделась в тень кроватки, высматривая очертания малыша Винсента. Он лежал неподвижно. Ее вдруг пронзил острый страх. Она вскочила с кровати и приложила ладонь к его спинке. Под пальцами ощущалось едва заметное движение – ребенок дышал спокойно и ровно. По телу разлилась волна облегчения.

Но тотчас нахлынула новая тревога: что же она наделала? Перед глазами возникла картина: они с малышом Винсентом в рваной одежде, с грязными лицами, брошенные на незнакомой улице, среди равнодушных прохожих, которые спешат мимо, не замечая их отчаяния. Они могут остаться без гроша в кармане. Не совершила ли она ужасную ошибку? Как она будет одна заботиться о сыне? О чем она думала? Она сошла с ума.

Подсунув руку под теплое тельце малыша Винсента, она бережно подняла его и прижала к груди. Шевельнувшись, он устроился на своем привычном месте у нее на плече и вздохнул во сне. Со слезами на глазах Йо поцеловала его в шелковистую макушку и начала тихо покачиваться взад-вперед в убаюкивающем ритме, как делала уже сотни раз.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – И папа тебя любил. – По ее щекам потекли слезы. Она должна попытаться. Она осуществит свой план. Переедет в Бюссюм. Возьмет картины с собой. Нет, малыш Винсент не запомнил Тео, но она всеми силами постарается сохранить его в их жизни. Тео поедет в Бюссюм вместе с ними. Малыш Винсент узнает своего отца. Узнает его дело; узнает, как тот его обожал.

Маленькое тело сынишки согрело ее грудь. Она провела пальцем по влажной линии волос у него на затылке. Потом подошла к окну, чувствуя стойкий запах скипидара. Приоткрыв створку, она впустила в комнату тонкую струйку холодного воздуха. Глубоко вдохнула.

– Вместе мы справимся, правда?

Она шмыгнула носом и вытерла его рукавом. Надо умыться.

Бюссюм ждал.

«Едоки картофеля»

…Эти люди, поедающие свой картофель при свете лампы, теми же руками, которые они протягивают к блюду, копали землю; таким образом, полотно говорит о тяжелом труде и о том, что персонажи честно заработали свою еду. Я хотел дать представление совсем о другом образе жизни, чем тот, который ведем мы, цивилизованные люди… Я лично убежден, что добьюсь лучших результатов, изображая сюжет во всей его грубости, чем пытаясь придать ему условное изящество… Ты, конечно, услышишь: «Какая мазня!» – но ты, как и я сам, подготовлен к таким отзывам. Несмотря ни на что, мы должны и впредь давать что-то настоящее и правдивое[10].

ВИНСЕНТ ВАН ГОГ,

30 апреля 1885 года