Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

Яну домой и накинулась на него. Она доказывала ему, что он в корне неправ. Напоминала, что сама присутствовала при том, как Тео подробно обсуждал с Бернаром каждую деталь первой выставки Винсента. Каким-то образом Ян умудрился неверно истолковать чувства Бернара. Ради всего святого, да тот же боготворил Винсента, называл его братом и наставником! Она требовала, чтобы Ян написал опровержение. Но тот, сохраняя каменное выражение лица, отказался, заявив, что остается при своем мнении.

Йо была вынуждена сама написать письмо в редакцию, пытаясь исправить недоразумение и цитируя высказывания самого Бернара о работах Винсента.

А потом Анна сообщила ей, что Ян сочинил ответ.

С бешено стучащим сердцем Йо пробежала глазами статью. Да, это был выпад – но не против мнения Бернара, а против ее собственного. От намеков Яна на «некомпетентных лиц, плохо разбирающихся в художественной критике», ее щеки запылали. Он утверждал, что «замысел художника не следует путать с тем, чего ему действительно удалось достичь». Критическая статья заканчивалась саркастичным ударом под дых: «Жаль, что господину В. пришлось искать поддержки у человека, который и так слепо поклоняется Винсенту». Уязвленная, Йо медленно перечитала предложение. Ян насмехался над ней.

Она подняла глаза на Анну.

– Твой муж меня критикует.

– Нет… То есть да, но… – та положила руку ей на плечо. – Слушай, не пойми превратно. Ян просто считает, что твои взгляды чересчур… восторженны.

Йо охватило чувство вины. Она думала, что поступает правильно, исправляя написанное Яном. Но вместо этого лишь разозлила его. Она корила себя. Тео был бы так рад увидеть имя Винсента в общественной газете!

В левом виске застучало. Она мягко помассировала его.

– Восторженны?

– Скорее, слишком эмоциональны. Или чересчур снисходительны. – Анна сжала ее руку. – Этого следовало ожидать! Ты пережила страшный удар. Я не раз напоминала Яну, что потеря мужа в нашем возрасте может выбить из колеи кого угодно. Не волнуйся, о тебе уже все забыли.

Но Йо не могла отделаться от мысли, что речь должна была идти не о ней. Ей было важно донести правду о творчестве Винсента. Тяжело вздохнув, она внимательно перечитала рецензию.

– «На выставке Бернара не было продано ни одной работы»?

– Ну, бедный Винсент и при жизни ничего не продал, так ведь? – в напевном голосе Анны прозвучала нотка жалости. Она повернулась к детям, а Йо прикусила язык.

Неужели за Винсентом закрепилась репутация художника, чьи работы невозможно продать? Газетные статьи о его самоубийстве, а потом и смерти Тео открыто этого не утверждали. Но они подогревали мнение, что Винсент был всего лишь очередным неудачником, который подавал надежды, но умер слишком рано, чтобы раскрыть свой потенциал. И все же Бернар вложил столько труда в организацию этой выставки. Он верил в Винсента. И Альбер Орье писал в Le Mercure de France прекрасные рецензии на работы Винсента. Так зачем же критиковать ее за то, что она выступает в его защиту? Она сложила газету. Йо, возможно, и не понимала, почему ее осуждают, но могла хотя бы попытаться объяснить лучшей подруге, почему творчество Винсента заслуживает признания.

Анна подняла ее сынишку на руки и начала щекотать его.

– Я продала, – твердо сказала Йо. – Рисунок в брюссельском Музее современного искусства. За двести франков.

Она почувствовала удовлетворение. Ее оценка сработала. Она просила директора Мауса оценить рисунки в диапазоне от ста до четырехсот франков.

Малыш Винсент взвизгнул. Возясь с ним, Анна глянула в сторону Йо.

– Не ты, Йо. Это музей продал.

Йо удержалась от ответной реплики. На самом деле, это она продала рисунок. Именно ей принадлежали права на него, именно она установила цену, а потом какой-то знаток искусства купил его на ее условиях. Она не станет рассказывать Анне, что узнала о продаже странным образом. Письмо от папаши Танги пришло раньше записки от директора Мауса. Танги обвинял ее в том, что, согласившись на эту сделку, она «украла» его комиссионные.

Еще больше ее смутило, когда с предложением приобрести работы Винсента к директору Маусу обратился художник Поль Синьяк. Три картины за пятьсот франков или четыре за восемьсот. Все полотна хранились у Танги.

Предложение было сделано без ее ведома.

Это сбивало с толку.

С одной стороны, Синьяк был хорошим другом Винсента и, несомненно, будучи ему предан, пытался таким образом продать картины и упрочить память о нем. Но с другой – работы, хранившиеся у Танги, теперь были частью наследства малыша Винсента. Разве Синьяк не должен был сперва спросить ее? Или хотя бы Танги? И как они установили цены? Неужели у Синьяка с Танги уже были какие-то договоренности?

Теперь она несла прямую ответственность за наследство сына. Тео рассчитывал, что она не только сохранит его, но, даст Бог, и приумножит его ценность.

Она не предполагала, что жизнь вдали от Парижа так осложнит надзор за происходящим.

Зато она точно знала, что совершала ошибки по незнанию. Тео никогда не обсуждал с ней ни свои договоренности с другими дилерами, ни то, как «Буссо» ведет дела с художниками и покупателями. Она наивно полагала, что покупка картины сродни покупке буханки хлеба – это простой обмен товара на деньги. Прежде чем ответить на обвинения Танги, она написала директору Маусу с вопросом, должна ли она комиссионные кому-то еще, но он ответил отрицательно и приложил к письму экземпляр последнего номера журнала «Группы двадцати» «Современное искусство. Критический обзор искусства и литературы» с закладкой на хвалебной статье о творчестве Винсента.

Йо не могла взять в толк, почему папаша Танги – друг Тео и Винсента – так злится из-за чужой продажи, в то время как Октав Маус, почти незнакомец, проявил такую щедрость. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Тео постоянно жаловался, что в работе арт-дилера много политики, но никогда не объяснял, как ему удавалось лавировать между противоборствующими сторонами.

– Вижу, ты расстроена, – сказала Анна. – Не обращай внимания на эту рецензию! Я знаю, ты всем сердцем любила Тео и жаждешь продолжить его дело, но тебе совершенно не обязательно при этом выглядеть глупо. У тебя теперь есть пансион, который нужно содержать! И насколько я могу судить, он станет лучшим в Бюссюме!

Ее охватила усталость. Анна так ничего и не поняла. Если Йо и выглядела глупо, то не по своей вине. Ее намеренно держали в неведении.

Ее продажа не была случайностью.

– Анна, все не так просто. Идея музейной выставки возникла у Мауса именно благодаря интересу, который я пробудила к рисункам Винсента на осенней выставке «Двадцатки». Эта группа гордится своей ролью защитников новейшего искусства. Графика Винсента создала для них ажиотаж.

– Не понимаю…

– Работы Винсента выставили «Двадцатку» в выгодном свете. Рисунки, которые