Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

«Вечерние часы» она поставила напротив окна. Склоненные головы матерей, преисполненных желания защитить своих детей, и их позы – все это словно осеняло комнату благословением. Теперь Йо не одна оберегала здесь свое чадо.

Пока Бауман замерял стены, он разрешил малышу Винсенту поиграть с веревкой для развески картин, и Йо воспользовалась моментом, чтобы принести последний холст – «Грушевое деревце в цвету», еще одно из любимых полотен Тео. Эта нежная работа должна была висеть в алькове ее гардеробной.

Отойдя подальше от размахивающего молотком мастера, Йо села на край кровати, усадила сына к себе на колени и поправила мягкое голубое одеяло, которым они с Тео укрывались в Париже. Она оглядела комнату.

– Ну вот, уже не так одиноко, правда? – тихо сказала она.

– Так точно, меврау, – участливо отозвался мастер.

Вернувшись в гостиную, Йо взяла «Едоков картофеля», чтобы повесить над камином. Ей вспомнилось, как дрогнул голос Тео, когда он впервые показал ей это полотно и сказал: «Я слышу, как стучат их деревянные башмаки».

Позади нее Бауман кашлянул.

– А мне эта нравится, – он указал молотком на картину.

Они вместе остановились перед холстом. За столом сидели пять членов семьи, собравшиеся за скромным ужином: вареная картошка да кружка чая. Усталые глаза, поношенная одежда. Зажженная лампа указывала на поздний час. Сперва из-за приглушенной гаммы серых и коричневых тонов семейный портрет казался блеклым, но, приглядевшись, можно было заметить, как притаившиеся в тенях пятна красного, зеленого, синего и желтого искусно обогащают эту сдержанную палитру.

– Простые труженики, – сказала Йо.

– Люди с достоинством, – поправил мастер.

Пока Бауман выравнивал картину, Йо поставила «Ирисы в вазе» справа от нее, а «Жатву» водрузила на большой буфет напротив. «Бульвар Клиши» она прислонила к косяку двери в столовую. Даже теперь, еще до развески, пурпур ирисов связывал воедино голубые тона сельского пейзажа и городского вида.

Оставив позади равномерные удары молотка, Йо отнесла «Фонтан в саду больницы Сен-Поль» в прихожую. Она была почти рада, что «Двадцатка» вернула ей этот рисунок непроданным. Винсент запечатлел на нем фонтан в лечебнице городка Сен-Реми-де-Прованс. Она хотела повесить его рядом с другой работой, выполненной тушью, – «Садом лечебницы», созданным во время пребывания Винсента в больнице Арля.

Монохромный рисунок с фонтаном дышал умиротворением, прекрасно сочетаясь с более детальным эскизом цветущего сада с его пышными клумбами и дорожками. Вместе они смотрелись идеально. Оба несли покой и были выполнены с безупречным мастерством. Их безмятежность опровергала репутацию Винсента как человека вспыльчивого и неуравновешенного. А их соседство наглядно демонстрировало всю многогранность его таланта. На рисунке фонтана Винсент соскоблил часть туши, и бумага в этом месте ярко бликовала, изображая струю воды. Что же до садовой сцены, Йо в ней всегда восхищала ее скрытая игривость. Она вспомнила, как разглядела несколько человеческих фигурок, намеченных легкими линиями, и едва заметную подпись, которую Ван Гог хитро спрятал на лейке. Радость согревала ее изнутри. Теперь, едва переступив порог, гости сразу же увидят, как стремительно росло мастерство Винсента.

Тео пришел бы в восторг от такого соседства. В этом она не сомневалась.

И лишь много позже она осознала, что обе работы объединяла одна тема – заточение.

6

Бюссюм

Йо

На следующий день Йо сидела за столом в окружении стопок документов. Теперь ее главной задачей было привести в порядок бумаги Тео. А пока она велела Марте складывать всю почту в небольшую плетеную корзинку на столе – этот островок порядка должен был уцелеть среди хаоса, который предстояло разобрать.

Сверху лежали два конверта с парижскими марками. Неужели вести о работах Винсента? Сердце екнуло, и она торопливо вскрыла письма. В одном спрашивали о возможности купить «Сеятеля (по Милле)», в другом интересовались стоимостью «Доброго самаритянина (по Делакруа)». Йо вгляделась в имена покупателей – незнакомые. Но каким-то образом они разыскали адрес «Виллы Хельма». Интересно, кто их направил?

Она снова пробежала глазами строчки в поисках зацепок, но тщетно. Вряд ли арт-дилер стал бы тратить время на письма – разве он не совершил бы сделку сам? Если бы она только внимательнее слушала Тео, когда он объяснял, как устроен арт-рынок, – если он, конечно, вообще это делал.

И уж точно это был не Дрис. Брат до сих пор с ней не разговаривал. Отец устроил ему жесткий разнос за неповиновение и ее переезд в Бюссюм, так что теперь брат, вероятно, старался держаться от ее дел подальше, чтобы избежать новых нападок.

Тем временем Йо сделала шаг к примирению с отцом, назначив его опекуном малыша Винсента. Если годы в роли любимой дочери и научили ее чему-то, так это тому, что отец больше всего ценит власть. Просьба стать официальным попечителем давала ему возможность влиять на будущее внука. Но главное – этот шаг обеспечил бы душевный покой ей самой. Если с ней что-то случится, о сыне позаботятся.

Йо задумчиво постучала ладонью по стопке писем. Неужели ее адрес дал покупателям директор Маус? Возможно, но куда вероятнее, что он бы сам провел эти сделки, как поступил в брюссельском музее.

Кроме Мауса, она была знакома только с одним арт-дилером – это был Жорж Рольф. На фоне снисходительности друзей Тео прямота Рольфа во время его визита показалась ей глотком свежего воздуха. Он вел себя рассеянно, почти равнодушно. Особого сочувствия не выказывал. Но если не брать во внимание путаницу с премией Тео, его отстраненность даже приносила облегчение – она была куда честнее, чем лицемерное сочувствие.

Йо обмакнула перо в чернильницу. Она предложит Рольфу комиссию с продаж при условии, что он даст ей небольшой урок: посоветует, как работать с дилерами. Ради малыша Винсента – и чтобы выполнить долг перед Тео – она должна была научиться вести дела. Неужели продать несколько картин может быть сложнее, чем управлять пансионом? Рольф уже говорил, что ему совершенно не интересно искусство Винсента. Она рискнет попросить его об этом последнем одолжении – последней услуге в память о бывшем сотруднике – и пообещает больше никогда с ним не пересекаться.

К тому же после тщательного изучения финансовых документов она была убеждена: Рольф присвоил себе премию Тео. Ее возражения наткнулись бы на глухую стену. Но если в нем хоть чуть-чуть теплилось чувство вины, возможно, эта встреча помогла бы ее загладить.

Ее рука замерла над листом бумаги. Если повезет, она успеет съездить в Париж до конца недели и вернуться к приезду семьи Баас в понедельник.

С управлением пансионом Йо справлялась легко, но арт-рынок оставался для нее загадкой. Она совершала ошибки и получала отказы. Год уже близился к середине. Что говорила Анна? Ян считал, что мемориальные выставки