Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

С холодной решимостью. Пора было прекратить этот вздор.

– Вы ошибаетесь, – заявил он.

Она покраснела и ткнула пальцем в конец колонки с цифрами.

– Должна быть другая… сумма?

– Другое время. Согласно нашей политике, мы подбиваем запасы сейчас, а премии выплачиваем весной, а… – он импровизировал на ходу, – чек, который вы получили, относится к продажам, совершенным Тео в начале года. «Буссо и Валадон» уже сделали для вас все, что могли.

Вдова вспыхнула еще сильнее.

– Но жалованье за четыре месяца – это всего тысяча двести франков. Это… это даже близко не…

Какой вздор! Рольф достал карманные часы. Он уже сделал то, за чем пришел: выразил соболезнования от имени «Буссо». Раздражение нарастало.

– Где ваш отец, мадам? Или другой член семьи… брат?

– Мой брат Андрис Бонгер работает брокером на Жоржа Вери.

– Это импортеры?

– Да.

Рольф закивал с облегчением. Он разберется с братом и будет таков.

– Удивлен, что его здесь нет. – Когда же это закончится? Он поморщился от подступающей головной боли. Ему срочно нужен был глоток свежего воздуха. Он встал, но путь к единственному окну в комнате оказался перегорожен ящиками. – Вы уже готовы к переезду?

– Осталось только вещи сложить, – она проследила за его взглядом. – Это картины моего деверя.

– Неужели во всех этих ящиках его картины?

Она кивнула.

Безумный брат Ван Гога! У Рольфа вырвался смешок. Он двинулся по узкому проходу между ящиками, ритмично постукивая костяшками пальцев по каждому.

– Невероятно, мадам. Я и не подозревал. Ваш муж пытался продать кое-что из работ брата в галерее, но… столько ящиков… какая расточительность! – Он повернулся к ней. – Это же просто… мусор.

Она вскочила на ноги. Ее щеки пылали.

– Вы ошибаетесь!

Рольф резко развернулся.

– Я могу помочь вам от них избавиться, – предложил он. – Школа изящных искусств всегда ищет холсты для упражнений.

– Вы что, хотите, чтобы их закрасили? Но они же будут… уничтожены!

– Ну что вы, это же лучшая художественная школа в Париже. Им найдется достойное применение.

– Благодарю. Но я их оставлю.

Его улыбка улетучилась. Черт, как же он ненавидел женскую сентиментальность! Что ж, он и так потратил слишком много времени. Надев котелок, Рольф легонько стукнул по нему, чтобы тот сел поудобнее. Пусть голландцы хранят своего голландского живописца.

– Мадам, – сказал он и хотел было откланяться.

Но тут ее худенькие пальцы вцепились ему в рукав. Рольф вздрогнул.

– Месье, вы уверены насчет премии?..

Он резко высвободился.

– Не провожайте меня.

Какая досада… Впрочем, не стоило разводить сантименты. Девчонка привязалась к бездарности. Ему же нужно было сохранять сосредоточенность. Возглавить освобождение Парижа от всех выскочек-модернистов. Вне всяких сомнений, смерть Тео Ван Гога давала ему идеальный шанс перевернуть парижский художественный мир.

4

Париж

Йо

Впервые с похорон Тео, прошедших неделю назад, Йо проснулась отдохнувшей.

Солнечный свет пробивался в окно и заливал гостиную, выхватывая из полумрака толстый слой пыли на письменном столе Тео. Она расчистила небольшое пространство, сложив письма и газеты в аккуратные стопки. Каждый день почта приносила новые соболезнования. Первоначальный робкий ручеек превратился в настоящий потоп, особенно после публикации некролога на шестой странице Le Figaro. Все конверты оставались нераспечатанными – Йо словно боялась разорвать тонкую оболочку, которой она окутала свое горе.

Но сегодня она проснулась с решимостью вскрыть письма.

Дрис взял на службе выходной и зашел рано утром. Покормив малыша Винсента и выпив чашку крепчайшего кофе, Йо соорудила из ящиков подобие ширмы вокруг стола Тео, чтобы ребенок не уполз. Сложив письма с соболезнованиями в стопку, она убрала бумаги Тео в ящик, чтобы разобрать их позже. Дрис принес ей траурные бланки с широкой черной каймой.

Она вскрыла один из конвертов: в правом углу письма виднелся бледный отпечаток пальца.

– Сара де Сварт… Кажется, скульпторша? – спросила она Дриса, появившегося в дверях столовой. Она невольно прикрыла отпечаток подушечкой своего пальца.

Дрис прислонился к дверному косяку и откусил рогалик. Крошки посыпались на пол.

– Ага, любовница Родена, – пояснил он и откусил еще.

Йо провела пальцем по письму. Огюст Роден… У Тео была одна из его скульптур. Теперь она вспомнила и Сару – та была с Роденом на вечеринке в голландском павильоне Всемирной выставки в прошлом году. Выравнивая края конвертов, Йо напряженно задумалась. Смутно припомнилась темноволосая женщина с громким смехом, но та скорее висла на руке подруги, а не Родена. Неужели они были любовниками? Йо покраснела. Какая возмутительная наглость! Она представила, как Сара согнулась над столом: распущенные волосы падают на лицо, перепачканные пальцы сжимают ручку. Отпечаток был сероватый, должно быть, от глины…

Слово «скульпторша» звучало чувственно, чуждо. Каково это – быть такой дерзкой, как Сара? Или Сюзанна Валадон. Еще одна женщина, пожелавшая стать художницей. Она вспомнила, как Тео со смехом пересказывал слухи о ее скандальной связи с Ренуаром, для которого она позировала. Или это был Тулуз-Лотрек?

Эти женщины так разительно отличались от нее. Они заводили любовников. Ни от кого не зависели. Жили собственными идеями.

Йо представила, как идет по Парижу совсем одна. По спине пробежал холодок.

Это не для нее.

Она всегда знала свое место. Была самой зависимой в семье. «Папина дочка», – дразнили ее сестры. Получив отцовское благословение на брак, она просто перешла из-под опеки отца под крыло мужа. Так было безопаснее.

Йо склонилась, чтобы написать несколько сухих, формальных строк. Даже слишком холодных. Она скомкала листок. Перебирая конверты, она пробегала глазами имена отправителей.

– Я и не подозревала, сколько Тео сделал для своих художников, – сказала она Дрису.

– С чего бы тебе это знать? – Он отломил крошечный кусочек рогалика и протянул его малышу Винсенту, карабкавшемуся по ширме. Покачнувшись, карапуз взял угощение и плюхнулся на пол.

Йо помахала открыткой.

– Камиль Писсарро пишет, что Тео как-то дал ему денег на аренду. Клод Моне вспоминает, как Тео из собственного кармана оплатил перекраску галереи для его первой персональной выставки.

– Анни бы меня убила за такие траты.

– А вот записка от Альбера Орье. Они с Тео планировали опубликовать часть писем Винсента.

– Это тот арт-критик? Но зачем?

– Честно говоря, я сама не очень-то понимаю. – Йо оглядела полки над столом, забитые желтыми конвертами. – Тео хранил все письма Винсента с тех пор, как они начали переписываться лет десять назад. Некоторые зачитывал мне вслух. – Она опустила глаза на открытку. – Не уверена, что стоит их публиковать. Винсент порой бывал очень резок.

– Он был безумен.

– Тео так не считал. У Винсента бывали приступы, но в остальное время он мыслил ясно.

– Как скажешь. Это уже неважно. Их обоих нет. Ох, Нетти… – Дрис замотал головой, сожалея о сказанном. – Я бесчувственный