Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

он орал полчаса. Неправильно упакованные останки — и он заставлял переделывать все с нуля.

Разница между мной и ним заключалась в том, что я не окончил академию по собственному желанию. Я провалил выпускной. А он, видимо, провалил что-то еще более важное.

Нельзя было отрицать, что он ненавидел весь мир за свою неудачу. И вымещал эту ненависть на нас.

Мы спали на узких двухъярусных кроватях в большом автофургоне для отдыха. Тесно, душно, вонюче. Условия были созданы специально, чтобы сломить наш дух — чтобы мы знали свое место, чтобы не зазнавались, чтобы помнили, что мы неудачники.

Паек был вдвое меньше того, что мы получали в академии. Мы постоянно были голодны. Холодны. Уставши.

Тем, кто соответствовал строгим требованиям Чистильщика, предоставлялась возможность выполнять более легкую работу в штаб-квартире. Там можно было продвинуться по карьерной лестнице в сфере технического обслуживания, охраны, технической поддержки и медицины. Нормальная работа, нормальные условия, нормальная жизнь.

Я хотел попасть туда. Не ради легкой работы — ради мести.

Ты можешь спросить, почему «Мойры» позволили неудачникам продолжать дышать. Почему просто не убили нас, как лишних свидетелей?

Ответ прост: экономика.

Ни одно тайное общество не смогло бы долго оставаться в тени, если бы нанимало посторонних для выполнения рутинной работы. Уборщиков, водителей, техников. Каждый новый человек — это риск. Шпионы, полицейские, просто любопытные.

Фирма потратила целое состояние на то, чтобы одевать, кормить и обеспечивать нас с детства. Не говоря уже о специализированном обучении. Мы были инвестицией. И ее руководители нашли способ гарантировать возврат вложенных средств.

Даже неудачники приносят пользу. Даже те, кто провалил выпускной, могут убирать кровь. Могут чистить оружие. Могут сидеть на низкооплачиваемых работах, не имея возможности уйти, потому что другого мира они не знают.

Я сделал все, что мог, чтобы втереться в доверие к этому ублюдку Чистильщику. Работал лучше всех, быстрее всех, чище всех. Терпел его насмешки, его оскорбления, его унижения.

Потому что я знал: если я попаду в штаб, если получу доступ к настоящей информации, если найду своего отца, я отомщу.

Я расскажу тебе, как это произошло, в следующем письме.

---

Вопросы от фанатов:

— Ты наконец познакомился с другими заключенными? Как проходят ваши дни?

Да, наконец-то. В прошлое воскресенье начальник тюрьмы разрешил мне прийти на службу к капеллану. Это была моя первая встреча с другими приговоренными к смертной казни за все время, что я здесь.

Их пятеро. Разные лица, разные истории, разные глаза. Мы сидели на деревянных скамьях в маленькой часовне, слушали проповедь о прощении и надежде. Капеллан говорил о том, что даже у самых падших есть шанс на искупление.

Я смотрел на их лица и думал: верят ли они в это? Верю ли я?

Говорят, у нас будет баскетбольная команда. И книжный клуб. Начальник тюрьмы объявил об этом на той же встрече — сказал, что это результат ваших писем, ваших требований, вашей кампании.

От всего сердца благодарю вас, поклонники. За то, что вы выступаете за наше благополучие. За то, что не даете миру забыть, что мы все еще люди. За то, что даете мне надежду.

— Кто твой любимый писатель?

Чарльз Диккенс.

Его размышления об обществе актуальны сегодня так же, как и во времена его жизни. Бедность, несправедливость, лицемерие богатых — все это никуда не делось. Только декорации сменились.

«Большие надежды» занимают особое место в моем сердце. История мальчика, который хотел стать джентльменом, который верил в лучшее, который ошибался в людях и в себе. Я читал ее впервые, когда мне было четырнадцать, прячась с фонариком под одеялом, и плакал над судьбой Мэгвича.

«Оливер Твист» — еще одна история, которая резонирует со мной. Мальчик, попавший в воровскую шайку, который пытается сохранить чистоту души в мире, где чистота невозможна. Я знаю это чувство.

Его произведения гениальны. Они показывают человеческую природу без прикрас, но с состраданием.

И твои, любовь моя, не менее завораживающие. Твоя «Рапунцель» — это новый Диккенс, только для нашего времени. Темнее. Опаснее. Честнее.

Единственное, чего я жду с нетерпением, — это увидеть твою рукопись в печати. Держать в руках настоящую книгу с твоим именем на обложке. Знать, что весь мир сможет прочитать то, что ты написала.

И может быть, когда-нибудь, кто-то будет читать твою книгу в темноте, прячась под одеялом, и плакать над судьбой твоих героев так же, как я плакал над Диккенсом.

С любовью, навеки твой,

Ксеро

P.S. Я уже начал перечитывать присланную главу. Второй раз. Третий. Каждый раз нахожу новые детали, новые слои, новые смыслы. Ты вкладываешь так много в каждое слово, Аметист. Это чувствуется.

Пожалуйста, пиши дальше. Не останавливайся. Даже если кажется, что ничего не получается, даже если слова не идут, даже если мир рушится — пиши. Твой голос нужен миру. Нужен мне.

 

ПЯТЬДЕСЯТ

АМЕТИСТ

Неверие охватывает меня при виде человека, которого я считала мертвым.

Ксеро выходит из шкафа под лестницей. Из темноты, из пыли, из небытия. Его лицо поразительно знакомо — те же черты, тот же разрез глаз, тот же изгиб губ, что и на фотографиях, которые я целовала по ночам.

Но без пирсинга.

Без этой металлической маски, без колец в бровях, без холодного блеска стали на коже. Просто лицо. Просто мужчина. Просто он.

Он выглядит внушительно. Мускулистое тело, обтянутое черной футболкой, играет мышцами при каждом движении. Платиновые волосы, почти белые в лунном свете, падают на лоб. Скулы такие острые, что, кажется, ими можно порезаться — такие же острые, как его пронзительные голубые глаза.

Мое сердце трепещет.

Надежда вспыхивает в груди, сменяется бурей радости, такой сильной, что у меня подкашиваются колени. Он похож на ангела. На видение, о котором я мечтала в самые мрачные моменты своей жизни. На ответ на все молитвы, которые я никогда не умела молить.

Мужчина, прижимающий меня к столу, шлепает меня по заднице. Грубая ладонь ударяет по коже, но я даже не вздрагиваю. Я слишком оцепенела от шока, вызванного появлением Ксеро.

Ксеро с грацией хищника пробирается на кухню. Бесшумно, плавно, как тень. Поднимает топор — тот самый, что лежал в мешке, тот, которым палач убил Би Джея, — и обрушивает его на голову одного из зрителей.

Звук. Мокрый, хрустящий, чудовищный.

Мужчина падает на кухонный пол с болезненным стоном, который мгновенно обрывается. Кровь растекается по линолеуму, черная в тусклом свете.

Трое оставшихся оборачиваются.

Вес насильника перестает давить на мою