Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

«Ямаха» во дворе больше не взревет. Голова противилась попыткам объяснить себе его поступок. Не разумела голова, не принимала видение Егора и наотрез отказывалась «прощать». Что она сказала или сделала не так? Что именно должна была сказать и сделать, чтобы эти страшные мысли не возникли в его голове? Почему он не дождался? Почему не оставил им ни единого шанса, приняв решение самостоятельно? Вновь! Нутро отвечало на вспыхивающие вопросы гулкой тишиной. А сердце смирилось с фактом: он снова провернул с ней свой фокус. Бросил ее. Второй раз. Вот так взял и… И смог. И лишь где-то там, на задворках сознания, мерцало тусклое понимание, что он ничего и не обещал. Она сама себе все придумала и сама себе разрешила поверить.

Но ведь обещал же… Обещал!

Обещал не отпускать. Тогда… На балконе. В пьяный от накатившего счастья день.

Тошнило круглосуточно. Еда не лезла в горло. Не хотела ничего видеть, не хотела ничего слышать. Не видела и не слышала – кто-то ее обесточил, и сутки сменялись новыми под покрывалом, носом к стене. Не хотела ничего чувствовать, но остановить кровавую внутреннюю бойню не выходило. Мама сужала круги, пытаясь говорить с затылком, призывала образумиться и взять себя в руки, таскала на кровать подносы с едой, что оставалась нетронутой. Причитания и дебильные рассуждения о том, что никто не стоит ее слез, а он – тем более, звучали все громче, запах валокордина разносился по квартире все чаще. Пропитал обои, подушки и одеяла. Все равно…

Как-то поутру обнаружила на прикроватной тумбочке тест… Вышел отрицательным. Оставила на самом видном месте. Пусть радуется.

Звонила Маша, администратор школы танцев, напоминала об истечении срока действия абонемента на занятия и о том, что без уважительной причины они не смогут его продлить. Звонили из вуза – приглашали заполнить какие-то документы. Несколько раз звонили потенциальные клиенты с сайта фриланса, интересовались, как сделать заказ. Всем что-то было от нее нужно.

Пропади все пропадом, пусть в огне горит.

Однажды часа в три ночи звонила Аня. Бормотала что-то бессвязное в трубку и просила о встрече. Потом плакала. Единственный вопрос, который в ответ на Анин эмоциональный выплеск сподобились родить уже, казалось, полностью атрофированные мозг и язык, звучал отвратительно: «Что-то с Егором?» Отвратительно, да, потому что даже мысли не возникло, что что-то ведь могло случиться у самой Ани, даже тени от мысли. Весь внутренний ресурс замкнулся на нем, все остальные ушли на задний план, и за слабость, с которой не выходило справиться, Ульяна помалу начинала себя презирать.

«Надеюсь, что нет… Уля… Давай завтра… Пожалуйста».

Черт знает, какая это была по счету ночь. Может, третья, а может, и двадцать третья, Ульяна заблудилась в календарных листах. Но Анин звонок сжег предохранители, сорвал стоп-краны, и на следующее утро Уля обнаружила себя на девятом этаже соседнего подъезда. Она понятия не имела, в какой квартире живет баба Нюра, однако возникшая вдруг острая нужда в разговоре именно с ней, подтолкнув в спину, заставила выползти из-под одеяла, натянуть на себя что попало и выйти за дверь. Спустя полчаса мытарств и позора при штурме чужих дверей обнаружилась нужная.

– Здравствуйте, баб Нюр. Вы не знаете, где Егор? – вот и все, что смогла из себя выдохнуть. Стойко выдержать растерянный, неожиданно блеснувший водой взгляд оказалось довольно сложно, и глаза уперлись в истертый коврик.

Сколько раз его ноги этот коврик топтали?

– Ульяша! Да он разве?.. А как же ты тут?.. Почему?..

Уля вскинула на бабушку глаза: смысл ее вопросов до сознания не доходил, с восприятием реальности вообще последнее время было достаточно туго. Ну а где же ей еще быть, как не здесь? Или баб Нюре интересно, что она делает сейчас на ее пороге?

– Баб Нюр, я… Егор… В его квартире живут чужие люди, – дрожащий голос отказывался поддаваться хоть какому-то контролю. Ничего в ней уже давно не поддавалось никакому контролю. – Он съехал. Я хочу знать, где он. Хотя бы все ли у него в порядке. Думала, может, у вас есть какая информация… Извините, если побеспокоила.

По преображающемуся лицу старушки Уле стало понятно, что, к сожалению, только что против желания она стала гонцом с неважными вестями. Морщинистые, покрытые пигментными пятнами руки внезапно мелко затряслись. Баб Нюра тяжело оперлась на косяк и замотала головой.

– Дочка, да как же это? Да он же был у меня в годовщину, глядела и наглядеться не могла, радовалась и не нарадовалась! Говорил про переезд, да-да, – закивала она часто-часто. – Говорил, что, наверное, сменит район, но так это все у него звучало, что мне ясно стало: вместе отсюда уедете. – «Вместе…» – А последний раз звонил, так ни словом не обмолвился. Да как же это?.. Что ты такое сейчас мне?..

Сердце, по-прежнему живое, гулко стучало в ушах, Уля еле справлялась с вновь накатившим приступом удушья. Уже второй человек давал ей понять, что за какие-то несколько дней до ее возвращения, буквально еще в годовщину, у Егора действительно все было в порядке, как он и говорил. Что он строил планы – кажется, сумасшедшие. Но ей почему-то решил их не озвучивать. Почему? Почему скрыл?

– Звонил вам, да? Когда? – севшим голосом переспросила Уля.

– Когда?.. – баб Нюра крепко задумалась и беспомощно воззрилась на свою нежданную гостью. – Да давненько уж, неделя, поди, прошла. А то ведь и того побольше, деточка. Может, дней десять. Говорил, что работы очень много и пока навещать не получится, извинялся. Я уж и набрать его сама боюсь, вдруг от дел отвлеку… – замолчала на мгновение, вспоминая. – Про здоровье мое спрашивал… Здоровье – дай бог каждому, милая! Все его стараниями. Ульяша… Да как же это?!

Выдержать наполняющийся осознанием взгляд этой светлой женщины оказалось ей не под силу.

– Со своего номера звонил? – вновь опуская глаза, уточнила Уля.

– Со своего, с чьего же?.. Ты что?.. – старческая ладонь вдруг взлетела к лицу. – Что ты такое хочешь сказать?.. Погоди, постой-ка тут, сейчас…

Спустя минуту или две баб Нюра вернулась с простеньким телефоном в ходящей ходуном руке. На лице ее отображалось полное замешательство и отсветы неверия.

– На, набери-ка, – протянула она Уле трубку. – Один он там, Ульяша, не ошибешься. А то что-то нехорошо мне.

Явственно проступившая в глазах баб Нюры тревога заставила делать, как та просит.

Телефонная книга подтверждала правдивость только что прозвучавших слов. Список входящих и исходящих звонков целиком состоял из одного имени «Егорушка» сверху донизу. Уля подняла глаза в верхнюю часть экрана. Последний раз он разговаривал с баб Нюрой утром двадцать второго. Целых двадцать минут…

Палец неуверенно коснулся покоцанного экрана, вызов пошел, а Ульяна, вернув аппарат баб Нюре, нашла опору в холодной стене и уронила