Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

голову. Коридор погрузился в тягучее молчание, нарушаемое лишь тягостными вздохами и капризным мяуканьем кота, что объявился вдруг из мрака затененной квартиры.

– Деточка, не берет что-то, – пробормотала баб Нюра потерянно. – Аппарат выключен, что-то такое там мне говорят… Не понимаю…

«Значит, не заблочил… Поменял?..»

Липкая лапа страха сжала горло с утроенной силой. Уля ощущала ее мертвенное касание постоянно – с момента, как осознала дату последнего появления Егора в сети. Не слететь с катушек от предположений помогала безостановочно звучащая в голове мантра: «Все у него нормально… Заблокировал, вот и все». Эти мысли она обрывала на подлете.

Не заблокировал. Нет никаких черных списков.

Ульяна с усилием втянула в легкие больше воздуха, призывая себя успокоиться, собраться с духом и озвучить правду вслух. Придется объяснить его старенькой подопечной, как в действительности обстоят дела. Никакой уверенности в том, что однажды Егор вновь постучит в эту дверь, не было, но в то, что он способен с концами исчезнуть из жизни своей старушки, не верилось. Баб Нюру он по крайней мере любил. Уля не могла понять, насколько правильно обнадеживать бабушку, но хотя бы несколько слов в утешение чувствовала себя обязанной сказать. Чтобы не переживала сильно. Хотя, наверное, уже поздно…

– Егор, кажется, номер сменил, баб Нюр. Наверное, скоро объявится с другого, вы поднимайте трубку тогда, не сбрасывайте. Вам он должен позвонить.

Баб Нюра убежденно закивала:

– Хорошо, деточка. Ты мне уж тоже сообщи, если новости появятся, я ж теперь… Да как же это? – волнение в выцветших глазах переросло в настоящий испуг. – Что стряслось?

– Я не знаю… Он толком ничего не объяснил, сказал только, что умеет лишь гробить и что это ошибка, которую нужно исправить. Сам все решил. Опять. Понимаете? Второй раз! – Уля осеклась. Дряблый подбородок трясся, серые глаза вновь блестели слезами, баба Нюра упрямо мотала головой, словно отказываясь принимать происходящее. А внутренний голос заклинал перестать терзать потрепанное жизнью сердце и немедля засунуть собственный длинный язык куда поглубже. – Может, побыть с вами?

Баб Нюра пропустила вопрос мимо ушей. Из ее души на Ульяну смотрел ужас.

– Так и сказал?.. Мой Егорушка?.. – еле слышно пробормотала она.

«Да».

– Ульяша… Егор мне дороже сына родного. Уж как он обо мне заботится, никто не заботился. Если б не он, я б давно с тоски померла. Да как же он так о себе думать может-то?.. Какая муха его вдруг?..

Внезапно замолчав, бабуля уперлась ладошкой в стенку и медленно опустилась на стоящий в прихожей пуфик, напугав Улю до полусмерти.

– Баб Нюр?.. Вам плохо?

Рука уже потянулась в карман за собственным телефоном – звонить в скорую. Но бабушка отрицательно покачала головой, молча призывая к спокойствию, и лишь сквозь глубокие морщинки проступала, казалось, вся боль мира.

– Нет-нет, дочка. Все нормально, за меня не волнуйся, – голос ее вдруг зазвучал совсем иначе, пугающе отрешенно, а взгляд, в мгновение остекленев, уставился в одной ей видимую точку. – Ты иди-ка домой, поспи, а то лица на тебе нет. Как только он объявится, я тебе обязательно сообщу. Я знаю, он объявится, Ульяша. Помяни мое слово. Увидишь.

«„Увидишь“…»

Наивная уверенность баб Нюры не вселила в Улю ровным счетом никакой надежды. Однажды она уже «видела» его «возвращение» – тринадцать лет спустя. Это при том, что они продолжали благополучно делить одну стенку. Это при том, что их детские отношения были абсолютно невинны, под каким углом ни взгляни – не от чего там было бежать. А сейчас…

Ветер сорвал с ветвей и поднял с земли пожухлую листву, что кружилась теперь в исступленном танце. Равнодушно оглядывая вроде бы прежний и в то же время абсолютно чужой, опустевший посеревший двор, Ульяна пыталась понять, что дальше. Внутри на медленном огне варилась каша из отчаяния, нового ранящего знания, потерянности, смятения, вновь расцветшей пышным цветом боли и нестерпимого желания получить ответ на вопрос. Почему? Что стряслось? Не щелчком же пальцев его вдруг так перемкнуло… Чтобы вплоть до смены места жительства и контактов, до стремления буквально в воздухе раствориться. Исчезнуть…

Пока к ответу Уля не приблизилась ни на йоту: баба Нюра прояснить ситуацию не смогла, ничем не помогла. Более того, там, на пуфике в прихожей, она замкнулась в себе, уйдя в глухую оборону. Зато в телефонной книге появился ее номер. Просто на всякий случай. Ульяна взяла его сама: наотрез отказалась покидать квартиру без контактов – мало ли что с баб Нюрой после ее визита может случиться… Егора-то теперь рядом нет. Телефон записала и собственный в ее контакты внесла, проконтролировала давление, достала из аптечки нужные таблетки, около десяти-пятнадцати минут побыла рядом, взяла с нее клятву звонить, если вдруг что не так, и лишь потом распрощалась.

С сизого неба накрапывало, спустя какое-то время свинцовые тучи и вовсе прорвались на голову ливнем, а Уля так и сидела на лавке, все четче осознавая, что домой не вернется, разве что переодеться и за зонтом. Баб Нюра подсказать не смогла, но ведь есть еще люди…

Аня. Второй спутник на его орбите. Это ее ночные всхлипы в трубку вывели из состояния глухого забытья, ее мольба о встрече привела застывший было мозг к догадке, которую Ульяна теперь во что бы то ни стало желала подтвердить или опровергнуть. Потребность докопаться до истины ощущалась как вопрос жизни и смерти. Так, словно сейчас только от новых штрихов на почти готовом, казалось, полотне зависело, запустит ли однажды психика программу стирания памяти, как запускала всю жизнь, или хотя бы попробует сопротивляться.

Договориться удалось быстро. Аня взяла телефон после второго гудка и, как обычно, не дав толком и слова вставить, назначила дневную встречу в том самом кафе на «Академической», где у них не срослось встретиться в первый раз.

Через несколько часов на Улю смотрели широко распахнутые, полные замешательства карие глаза. Выражение в собственных Ульяне представлять не хотелось. Пока добралась до места, эмоции успели ее сожрать, и теперь она ощущала себя полой оболочкой, мертвой внутри. Обе молчали, предоставляя другой возможность начать, и обе читали ответы во взглядах напротив.

Аня не выдержала первой.

– У меня осталось не больше получаса, Уль, – громко сглотнула она, терзая ремешок крошечной сумочки, что покоилась на ее коленях. – Обеденный перерыв, а потом пахать. Что у вас случилось? Говори.

Что у них случилось? Интересная постановка вопроса. Не менее интересен и тон, которым он был задан: ни в чем не обвиняющий, но твердый и уверенный. Стало быть, ни малейших сомнений в том, что причина всех ее бед сидит сейчас прямо перед ней, подруга Егора не испытывала.

– Он переехал, – защищаясь ресницами от пронизывающего насквозь блестящего взгляда, прошелестела Ульяна. – До моего приезда. Исчез. Там теперь чужие люди.

Анино