Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

class="p1">Утром приехал врач и еще раз осмотрел больную. После этого он позвал Леонсио и Малвину в библиотеку. Когда все собрались, он сказал:

— Мужайтесь. Я должен подготовить вас к самому худшему.

— Что такое? Ей хуже? — спросила испуганно Малвина.

— Нет, ей не хуже. Но за ночь ей не стало лучше, а это плохой признак. Если человеку ее возраста и в ее состоянии не становится лучше, то уже не остается никакой надежды, что она поправится и будет жить.

— Вы хотите сказать... — начал Леонсио, но не смог закончить фразу.

— Я хочу сказать, что донна Мария больше не жилец на этом свете, как это ни печально.

— Значит, она умрет? — шепотом произнесла Малвина.

— Да, скорее всего. Господин Леонсио, я сделал все, что мог, теперь я должен уступить свое место священнику. И советую вам, не откладывайте этого до вечера.

Леонсио молчал. Глаза его блестели. Врач подошел к нему ближе и сказал:

— Мужайтесь, молодой человек. У каждого в жизни наступают такие горестные минуты. Все мы когда-нибудь Должны потерять своих родителей. Люди рождаются и умирают. Так уж устроен этот мир.

Леонсио кивнул.

— Да, я понимаю.

— В таком случае еще раз скажу — мужайтесь.

Леонсио был убит горем. Пусть читатель не подумает что молодой Фонсеки был высечен из гранита или отлит из бронзы. Пусть он был низким, жестоким, подлым человеком, но он любил свою мать. Любил ее, как любим своих матерей мы все, даже самые жестокие, самые бессердечные люди. Поэтому Леонсио плакал от горя.

Через два часа в усадьбу приехал падре Жозе. Все поняли, что донна Мария умирает. Тишина наступила на фазенде. Полная тишина. Траурная тишина. Был слышен только голос священника, который читал молитвы над постелью умирающей. Потом священник вышел из спальни донны Марии и подошел к Леонсио.

— Я искренне соболезную вам, сын мой.

— Спасибо, святой отец.

— Донна Мария очень добродетельная женщина. Сейчас она умирает, но я уверен, что душа ее попадет в рай. Ведь за свою жизнь она делала людям одно только добро. Она никогда не обидела ни одной живой души.

— Вы правы, падре, — сказал Леонсио. В глазах у него стояли слезы.

— Крепитесь. Бог послал вам тяжкое испытание. Но я буду молиться за вас и за душу этой бедной умирающей женщины.

— Я очень благодарен вам, падре, что вы так хорошо относитесь к моей матери. Я хочу в этот день пожертвовать на нужды храма небольшую сумму денег.

С этими словами Леонсио достал из внутреннего кармана пиджака пачку денег и вручил ее падре Жозе.

— Благодарю вас, сын мой, Господь вознаградит вас за вашу доброту.

Вечером донна Мария умерла, тихо, не приходя в сознание. И никто так и не узнал, что ее родной сын Леонсио стал причиной ее смерти.

Наутро весь дом был в трауре. Всюду стояли белые розы — любимые цветы донны Марии, все рабы были одеты в черное. Говорили все шепотом, как бы боясь нарушить мертвый сон донны Марии.

Изаура, запершись у себя в комнатушке, плакала. Она

очень любила донну Марию. Ведь старая госпожа была ей вместо матери. Она вырастила ее, воспитала, оберегала ее, как родную дочь. Кто теперь будет защищать ее от несправедливостей. Ведь донна Мария так и не успела выполнить свое обещание и дать Изауре свободу. А теперь Леонсио ни за что ее не отпустит.

Изаура лучше всех знала донну Марию. Сколько раз та жаловалась девушке на мужа, командора Алмейду, сколько раз она рассказывала ей о своей жизни. Донна Мария была единственным в доме человеком, который хоть как-то пытался защищать сначала от дона Алмейды, а потом от Леонсио всех рабов. Теперь, когда она умерла, некому будет заступиться за Изауру, за Жануарию, за всех невольников фазенды.

Изаура страдала. Ведь сразу два несчастья обрушилось на ее бедную голову. Сначала умер Педро. Педро, которого Изаура знала с самого детства, который носил ее на своих плечах, который мастерил ей незамысловатые игрушки, и они были Изауре во много раз дороже тех, что дарили ей хозяева. Умер Педро, который всегда в трудную минуту мог помочь теплым, ласковым словом, хорошим советом. Даже это горе казалось Изауре слишком большим. Но беда никогда не приходит одна, и вот теперь умерла донна Мария, эта святая женщина.

Похороны донны Марии состоялись на следующий день утром. Все окрестные фазендейро и половина жителей Кампуса приехали попрощаться с ней. Все очень любили ее. Весь город знал Марию как добрую и справедливую женщину.

Леонсио в этот день освободил от работы всех рабов. Он нанял роскошный экипаж, запряженный шестеркой лучших лошадей. Весь украшенный цветами, экипаж выехал в Кампус на кладбище. Огромная процессия медленно двигалась за катафалком. Впереди шли дон Леонсио и Малвина. За ними шли Роберто Гомес и Энрике Орбанти. Позади них — соседи, фазендейро и люди, которые когда-либо знали донну Марию. Всего около двух сотен человек провожали ее в последний путь.

А в это время на задний двор за конюшней пришли всего двое. Это были Жануария и Изаура. Накануне Жануария с трудом разыскала могилу Педро. И теперь они пришли попрощаться с ним. На свежевырытом холмике красовался всего один букетик георгин. Но по красоте своей он не уступал тем тысячам белых роз, которые украшали гроб донны Марии...

Глава 37

В поместье Фонсеки были дни траура. Все, даже Жануария, которая потеряла мужа, тосковали по хозяйке. Леонсио оставил на время все свои похождения и дурные помыслы. Даже его смерть матери преобразила.

Но постепенно жизнь начала возрождаться в доме. Ведь не может человек долго предаваться унынию. Уныние иссушает, подтачивает жизнь, как болезнь валит большое и здоровое дерево. Наступал период уборки маиса, нужно было заняться ремонтом земледельческого инвентаря, поэтому люди постепенно принялись за дело.

Леонсио тем временем тревожило одно обстоятельство. Его мать, умерев, ничего не сказала о завещании. Хотя, раз завещания не осталось, Леонсио становился полноправным наследником всего состояния. Но он все равно чувствовал какую-то опасность. А вдруг донна Мария успела оставить завещание? Она могла в нем освободить Изауру, и тогда, если все обнаружится, девушка станет вольной и уйдет от него.

Леонсио обыскал комнату матери. Но ничего не обнаружил. И только тогда он успокоился окончательно. Раз завещания нет, Изаура остается полностью в его руках. Теперь ему ничего не было страшно. Он пылал