Читать книгу - "Сжечь ведьму! Или согреть её сердце! - Елена Кара"

— Вперёд, — бросил Дориан, и кони сорвались с места, выбивая копытами искры из камней.

Серые крыши Старого Брода, покосившийся колодец и зевающая толпа остались позади. Я же смотрела только на северный тракт — узкую щель между двумя стенами мрачного леса, пахнущего сыростью и первым снегом.

Я сидела впереди Дамиана, спиной чувствуя железо его кирасы. На каждом ухабе его локоть или плечо случайно — или нет? — задевали моё бедро, и от каждого касания внутри всё сжималось.

Позади зашуршало, и на мои плечи легло что-то тяжёлое и тёплое. Шерстяной плащ пах кожей, мятой и металлом.

— Не надо, — выдавила я осипшим голосом.

— Замолчи, — бросил он равнодушно. — Мне нужна живая ведьма, а не её труп.

Я закуталась в этот проклятый плащ, пряча подбородок в воротник, и тут же возненавидела себя за то, что стало теплее и чуточку спокойнее.

Ночевали в глубокой ложбине, у костра. Мне развязали руки для еды. Хлеб крошился, мясо горчило от соли, но это была настоящая еда. Дамиан сидел напротив и размеренно точил меч. Шшш-шшш. Огонь отбрасывал зловещие тени на его лицо.

Я и правда думала о побеге. Ночь была безлунной, лес я знала как свои пять пальцев. Но остальные четверо патрульных сидели наготове, положив руки на оружие. Шансов ноль. Я уснула, укутавшись в чужой плащ и слушая размеренные разговоры своих палачей.

Пробуждение было резким. Кожа зудела от предчувствия беды. Один из стражей стоял на холме с нацеленным копьём, всматриваясь в серую предрассветную чащу. Вдруг он дёрнулся, как марионетка с обрезанными нитями, и рухнул лицом в грязь. Из его шеи торчала стрела.

— Тревога! — взревел кто-то.

Из темноты хлынула волна фигур в капюшонах с топорами и ржавыми ножами. Дамиан вскочил первым, его клинок взвыл, рассекая воздух.

— Держи её! — крикнул он, кивнув на меня, но в следующий миг лагерь утонул в криках, ржании лошадей и звоне стали. Серебро доспехов смешалось с кровью и грязью. Я забилась под корень огромного дерева, вжав голову в плечи. Веревка на запястьях натирала кожу до мяса, но адреналин заглушал боль.

Я могла сбежать. Никто бы не заметил девочку в сером плаще в этом аду. Но я смотрела на Дамиана.

Он крутился волчком, отбиваясь от наседавших врагов, но их было слишком много. Вот рухнул второй всадник с проломленным черепом. Вот третий упал на колени с распоротым животом. Вот старый ветеран уткнулся лицом в тлеющие угли.

Тяжелая дубина врезалась Дамиану в плечо с мерзким хрустом. Второй удар сбил его на колено, третий — плашмя по шлему — повалил на бок. Меч отлетел в сторону.

Огромный бородатый разбойник с окровавленным топором медленно приблизился к нему, занося оружие для удара.

— Дамиан! — сорвался у меня крик.

Он не слышал. Лицо было залито кровью. Что-то во мне оборвалось. Инстинкт? Злость предков?

Я не помню, как вскочила. Верёвка лопнула от резкого рывка, кожа на руках запылала огнем. Я подхватила брошенный меч Дамиана. Оружие оказалось неподъёмным, липким от чужой крови.

Разбойник обернулся и ухмыльнулся щербатым ртом:

— О, ведьма. А ты мне как раз нужна живая.

Он шагнул ко мне, занося топор плашмя. Я не успела ни о чём подумать, просто толкнула тяжелый клинок перед собой со всей силы, помноженной на страх и злость.

Лезвие вошло в живот так легко, будто в масло. Мужчина охнул, удивленно вытаращил глаза на торчащую рукоять, и рухнул мешком на землю.

Вокруг внезапно стихло. Увидев смерть главаря, разбойники дрогнули и застыли на месте.

— Ведьма, — заорал один, и все они бросились врассыпную.

Я уронила меч в грязь и рухнула на коленки перед Дамианом. Его глаза были открыты.

— Ты... могла убежать, — прохрипел он сквозь пузыри крови на губах.

Я принялась кромсать подолы своего платья, чтобы перевязать его рану. Руки тряслись так, что зубы стучали.

— Заткнись, — бросила я зло, маскируя панику. — Ты истекаешь кровью.

Он криво и болезненно усмехнулся:

— А я думал... ты меня ненавидишь.

Я придавила тканью страшную рану на его боку, заставляя его зашипеть от боли.

— Ненавижу, — глядя ему прямо в глаза, ответила я. — Ты правильно думаешь.

Глава 7

Глава 7

Он закрыл глаза. Грудь вздымалась редко, с хрипом. Кровь на лице уже засыхала, превращаясь в тёмную корочку.

Я огляделась. Поляна напоминала бойню. Тела солдат Ордена валялись в неестественных позах, словно сломанные куклы. У самого молодого из шеи торчала стрела, лицо застыло в удивлении. У ветерана всё ещё тлела борода, разнося по поляне тошнотворный запах палёного мяса. Остальные двое — ни стона, ни шевеления. Только мухи уже кружили над тёплыми телами, чувствуя добычу.

Разбойники ушли, но могли вернуться с подкреплением. Оставаться здесь — верная смерть.

Из чащи донёсся тихое, испуганное фырканье. Лошади.

Я быстро сгребла то, что уцелело: бурдюк с водой, мешочек сухарей, нож, выпавший из ещё тёплой руки мертвеца. Сунула всё в сумку на седле гнедой кобылы, которая преспокойно жевала траву в соседних кустах.

Подошла к Дамиану.

— Вставай, — бросила я, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Он не шевельнулся.

— Дамиан!

Глаза приоткрылись. Мутные, полные боли. Взгляд был расфокусирован, он смотрел мимо меня.

— Не могу... — слова дались ему с трудом.

— Можешь. Если не хочешь сдохнуть здесь в грязи и стать обедом для волков.

Я подсунула руки под его плечи. Чёрт, он оказался тяжёлым — сплошной вес доспехов и мышц. Я кое как стянула с него доспехи и заскрежетала зубами, волоча его по корням и камням, оставляя за собой тёмный след. Он стонал, но помогал, как мог, вцепившись пальцами в мою одежду.

Добрались до лошади. Кое-как поставила его на ноги, он качнулся, ухватившись за луку седла.

— Взбирайся, — скомандовала я, чувствуя, как подступает паника.

— Не выйдет... — голова его безвольно поникла.

— Выйдет. Иначе брошу здесь.

Это была наглая ложь. Но она сработала — страх остаться одному дал ему всплеск адреналина. Дамиан неуклюже вставил ногу в стремя, подтянулся и рухнул на круп, свесившись с другой стороны мешком.

Я вскочила на лошадь позади него и схватила поводья.

— Куда? — едва слышно выдавил он.

— Не знаю. Надо найти укрытие.

Я развернула коня и пустила шагом вглубь леса, прочь от тракта, прочь от смерти. Часа