Читать книгу - "Сжечь ведьму! Или согреть её сердце! - Елена Кара"

ногти врезались в ладони. Думай о холоде. О зимнем озере. О снеге, который не тает. Обещаешь?

— Обещаю, — прошептала она, с мольбой глядя в мои глаза.

Я притянул её к себе. Она была такой маленькой, хрупкой, будто сделанной из фарфора. Я обнял её очень крепко, чувствуя, как её слёзы пропитывают мою рубашку, оставляя мокрые пятна на сердце.

«Я смогу защитить тебя, — поклялся я самому себе, глядя на закрытые шторы. — Что бы ни было. Даже ценой собственной жизни».

Глава 5

Глава 5

Варен знал.

Он всегда знал больше, чем говорил. Его информация текла рекой: доносы шпионов, шёпот прислуги, случайные взгляды, пойманные и истолкованные «правильно». Может быть, кто-то в монастыре заметил что-то странное в поведении Элизы, а настоятельница, испугавшись ответственности, написала письмо. А может, сам Варен устроил проверку для моей сестры.

Неважно как, но он знал и использовал это знание, чтобы держать меня в подчинении.

Это походило на кинжал, лезвие которого упиралось мне прямо в горло, и сейчас он слегка повернул рукоять, проверяя остроту клинка.

— Я найду её, — мой собственный голос прозвучал так глухо, словно доносился со дна глубокого колодца. Я не узнал его. Это был голос человека, который только что подписал контракт на продажу собственной души.

— Живой, — уточнил Варен, делая шаг назад и вновь надевая скорбную маску государственного мужа, оплакивающего болезнь своего монарха. — Она должна предстать перед судом и перед народом, чтобы все видели, как справедливость торжествует над тьмой.

Варен повернулся к умирающему Альдрику и склонился в поклоне с таким театральным состраданием, что меня чуть не стошнило от отвращения.

— Ступай, Дамиан. Возьми отряд своих лучших следопытов и поймай ведьму. Не возвращайся без неё. Исполни свой долг чести ради нашего правителя.

— И ради сестры, — добавил он беззвучно, одними губами. Но я прочитал это в его холодных, блестящих глазах так ясно, как если бы он прокричал это на весь зал, и эхо отразилось бы от каменных сводов.

Я молча поклонился, развернулся и вышел, пройдя мимо рыцарей, выстроившихся вдоль стен статуями. Никто не заговорил со мной. Никто не кивнул. Они смотрели сквозь меня, пустыми глазами забрал, словно я уже стал призраком. Может быть, так и было. Может быть, Дамиан Росс умер в тот самый момент, когда Варен произнёс слова «необычные склонности», и то, что сейчас шло по залу, было лишь пустой оболочкой, заполненной лишь страхом и холодной яростью.

Я вышел на площадь.

Моросил мелкий, противный дождь, один из тех, что не смывает грязь, а лишь размазывает её, превращая город в серое, унылое пятно. Низкое небо давило, напоминая крышку гроба, готовую захлопнуться в любую секунду. Холодные капли стекали по лицу, попадали за воротник доспехов, вызывая неприятную дрожь.

Я остановился у массивной каменной колонны, прислонился лбом к мокрому шершавому граниту и закрыл глаза.

В голове стоял крик Элизы. Пронзительный, разрывающий душу вопль, который она издаст, когда инквизиторы приведут её на площадь, если я не справлюсь с заданием. Я видел эту картину с пугающей чёткостью: открытый в немом крике рот, запрокинутая голова, белые от напряжения пальцы, связанные грубыми верёвками. Я видел это так ясно, что у меня свело скулы и заныли зубы.

«Будь осторожнее, Лиза», — шептал я тогда, задёргивая шторы, чтобы скрыть чудо от жестокого мира, а теперь я сам стал охотником. Псом, которого спустили с цепи. Я должен поймать другую девушку и доставить её в орден зная, что справедливого суда не будет. Будет лишь костёр, жадный до плоти, на котором могла бы сгореть моя мать, если бы нож ведьмы не остановил биение её сердца раньше времени.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они были затянуты в перчатки из белой, мягкой кожи, символизирующую чистоту и невинность. Перчатки рыцаря, который служит добру, закону и порядку.

Но под тонкой кожей перчаток я чувствовал быстрый, лихорадочный пульс.

Кровь стыда текла по моим венам, отравляя каждый вдох.

Я должен найти женщину, которая, возможно, не совершала никакого преступления. Которая просто собирала целебные травы на болоте и случайно стала свидетельницей. Я должен привести её на смерть, чтобы купить ещё один день жизни для своей сестры.

Это была сделка с дьяволом. И я только что поставил свою подпись кровью.

Я сунул руку в карман плаща и нащупал тяжёлое, серебряное кольцо. На нём был выгравирован герб Ордена Серебряной Длани — рука, сжимающая меч. Я носил его с шестнадцати лет, со дня посвящения. Оно стало частью меня, как шрам на щеке, как бессонные ночи, как неизбывный запах стали, который, я знал, уже никогда не смогу смыть ни с души, ни с кожи.

Я достал его. Дождь капал на холодное серебро, и герб расплывался, дрожал, как отражение в мутной, грязной воде.

Мне безумно захотелось бросить его на мокрый камень площади, и уйти. Просто уйти. Найти Элизу, схватить её за руку и бежать. На север, за моря, туда, где нет Ордена, нет канцлеров и законов, требующих крови невиновных.

Но я знал, что Варен найдёт нас. Он находит всех и всегда. Его щупальца проникают всюду.

Я сжал кольцо в кулаке так сильно, что металл впился в кожу ладони, оставляя глубокий, болезненный отпечаток герба. Боль была хорошей. Она была реальной и она отвлекала от всепоглощающего страха.

«Я вернусь с победой или не вернусь вовсе», — подумал я, повторяя старую клятву, и тут же с горечью осознал, что оба варианта означают одно и то же: конец. Конец моей чести. Конец моей души.

Я медленно надел перчатку, пряча кольцо и кровавый отпечаток на ладони. Выпрямился. Дождь продолжал стекать по лицу, но я больше его не чувствовал. Внутри меня всё вымерзло.

Я повернулся и пошёл к конюшне, где уже ждали мои люди.

Глава 6

Глава 6

Голод — это не боль. Боль кричит, требует, заполняет собой всё. Голод молчит. Он подкрадывается на цыпочках, обвивает желудок и медленно вытягивает силы, пока кровь не превращается в воду.

Три дня я ела только похлёбку из болотных грибов. Жёстких, скрипучих на зубах, с привкусом тины и мокрой земли. Мука кончилась неделю назад. Сало — ещё раньше. Крупа держалась дольше всех, но и она тоже закончилась. Остались только грибы. Они были везде — стоило шагнуть за порог, как они лезли из-под мха,