Читать книгу - "Сжечь ведьму! Или согреть её сердце! - Елена Кара"

из гнилых пней, из каждой щели. Белые, серые, коричневые. Я ненавидела их. Ненавидела запах, который въелся в кожу, в волосы, в самую мою суть.

Я сидела у очага и смотрела, как в котле кипит мутная жижа. Живот сводило, но есть не хотелось. Тошнота подступала к горлу.

— Хватит, — сказала я вслух. Голос прозвучал хрипло, потому что я давно не произносила ни слова. Отражение в чёрной воде котла смотрело на меня впалыми глазами. — Ты не кикимора болотная, Велена. Ты человек. Тебе нужно мясо, хлеб и соль.

Я вышла наружу. Туман стоял стеной, молочно-белый, плотный. Воздух пах гниющими листьями. Я знала каждую кочку на своём островке, каждую тропу, которая держит вес, а не тянет вниз. Но сегодня даже знакомые места казались чужими. Мир сжался до размеров пустого желудка.

Грибы. Опять грибы.

Я опустилась на колени у старого пня, покрытого бархатным мхом, и начала срезать шляпку за шляпкой ножом с костяной рукоятью. Хрусть. Хрусть. Как хворост в костре.

— Я больше так не могу. Надо сходить в деревню, — сказала я вслух.

До Старого Брода по сухой земле было два часа ходьбы, но для меня, через топь, дорога была намного короче.

Когда я в последний раз выходила к людям, всё прошло гладко: корзина черники, пучки зверобоя, мешочек сушёных грибов — и я вернулась с мукой, салом и куском мыла. Торговка Марта даже улыбнулась, отпуская мне товары, но сейчас идти в деревню было опасно. Меня могли искать.

После злополучной встречи с канцлером, я не уходила дальше опушки, не имея возможности даже поохотиться, но голод точил меня изнутри, забирая последние силы. Сколько я ещё протяну на грибах, прежде чем загнусь? Думать об этом не хотелось.

Надо сделать всё очень быстро.

Ни с кем не вступать в разговоры, нигде не задерживаться. Зайти в таверну и обменять грибы на продукты, потом вернуться домой.

Я набрала полную корзину отборных грибов, проверила травяные мешочки на шее, которые должны были приглушить мою магию, если кто-то вздумает использовать артефакт для обнаружения чар, и шагнула за черту.

Мир сразу стал другим: цвета ярче, звуки громче. Ветер донёс запах дыма, свиного навоза и печёного хлеба, от которого у меня закружилась голова.

Я шла очень быстро, с трудом неся тяжёлую корзину. Капюшон надвинут на лицо, платок завязан под подбородком.

Деревня выросла из тумана. Несколько десятков домов за частоколом, колодец посреди площади, телега с сеном, и отчего-то очень много людей.

Я замерла на опушке, за стволом старой сосны. Обычно в это время на площади бывало пусто — только куры да собаки. Но сегодня здесь толпились мужчины: крестьяне, ремесленники, стражники. Они говорили громко, перебивая друг друга, их лица были напряжёнными.

Пятеро всадников стояли чуть в стороне, и серебро на их доспехах блестело так ярко, что резало глаза. На груди у каждого — серебряная ладонь. Орден Серебряной Длани. Я знала этот знак. Знала, что он означает.

Внутри всё сжалось.

Орден не приезжал в Старый Брод лет пять. Зачем они здесь?

Один из всадников спешился. Снял шлем. Светлые волосы, тёмные от пота. Резкие черты лица. Серые глаза — холодные и внимательные. Он слушал старосту, который трясся и кланялся, тыча пальцем в сторону леса. Всадник не перебивал. Рука лежала на рукояти меча.

Они ищут кого-то.

Холодок пополз по спине.

Староста повернулся и махнул рукой в сторону леса. Не в мою сторону — просто в сторону леса. Всадник поднял голову. Его взгляд скользнул по деревьям, по кустам, по траве. И остановился на мне.

Расстояние было метров тридцать.

Надо было бежать сразу, как только я их увидела, а не стоять в надежде, что они уедут.

Проклиная себя за глупость, я рванула назад, капюшон спал, платок зацепился за ветку, ткань соскользнула, и волосы рассыпались по плечам.

Рыжие. Яркие, как кровь на снегу.

В толпе кто-то ахнул.

Всадник вскочил на коня и развернул его так резко, что тот взвился на дыбы.

Ударил шпорами в бока. Комья грязи полетели из-под копыт.

— Стой! — крикнул он.

Я бросила корзину. Грибы рассыпались по грязи — белые шляпки, перемешанные с навозом. Развернулась и рванула в лес.

За спиной слышался тяжёлый топот копыт. Конь храпел, продираясь через кусты, но они были слишком густыми для верховой езды. Всадник это понял раньше меня. Я услышала, как он выругался, как скрипнула кожа седла, как сапоги глухо ударили о землю.

Я нырнула в кусты, надеясь запутать след. Болото чавкало под ногами, выдавая каждый шаг.

Ноги не слушались. Слабость от голода сделала их ватными. Корни хватали за сапоги, ветки хлестали по лицу. За спиной — тяжёлый топот и прерывистое дыхание.

— Стой! — голос низкий, хриплый, уже совсем близко.

Я нырнула в кусты, надеясь запутать след. Ветка хлестнула по лицу, другая зацепилась за рукав. Я рванулась, потеряла равновесие, и земля ушла из-под ног. Споткнулась о корень, растянулась плашмя, упав лицом в мокрый мох. В рот набилась грязь, холодная и горькая. Я попыталась вскочить, оттолкнуться руками, но ладони скользили по прелой листве.

Тяжёлая рука легла на моё плечо.

Я дёрнулась, обернулась, замахнулась — кулак рассек воздух. Он увернулся, даже не отстранившись. Просто перехватил моё запястье. Пальцы сжали руку так, что я услышала хруст, горячая боль прострелила до локтя.

— Пусти! — закричала я, пытаясь ударить его свободной рукой.

Он поймал и вторую. Скрутил за спиной. Я изогнулась, попыталась лягнуть его, но он уже придавил меня к земле — коленом между лопаток, прижав всем весом своего тела. Мох был холодным и мокрым, и я чувствовала, как вода пропитывает платье насквозь.

— Успокойся, — сказал он над моим ухом. — Именем короля. Ты арестована.

— Я ни в чём не виновата!

Он рывком поставил меня на ноги и потащил к своей лошади.

Грибы, которые я собирала три часа, лежали раздавленные под копытами.

Он поднял меня в седло, усадив перед собой. Я почувствовала холод металла его доспехов сквозь платье, и задрожала всем телом. Плащ остался на поляне, и теперь я тряслась от холода.

— Не дёргайся, — сказал он. — Не заставляй меня делать тебе больно.

— Кто ты такой?

— Сэр Домиан Росс. Орден Серебряной Длани, — ответил он и пришпорил коня.

Отряд Дамиана ждал на опушке. Четверо всадников в серебряных доспехах, с копьями у сёдел, глядели на меня равнодушно, словно на мешок