Читать книгу - "Сжечь ведьму! Или согреть её сердце! - Елена Кара"

этот рисунок, и что-то внутри меня дрогнуло. Я давно выжег в себе жалость. Но сейчас у меня в душе крепло ощущение неправильности, как когда меч не входит в ножны. Вроде бы всё на месте, но миллиметр не совпадает, и ты чувствуешь это всем своим существом.

Она не была похожа на ведьму. Она выглядела как обычная девушка, которая собирала травы и случайно оказалась не в том месте, и не в то время.

Но я знал правила игры.

Если Орден решил признать её ведьмой, то она ей и будет, даже если просто собирала ягоды или грибы.

— Ведьма, — прошептал Варен, и это слово повисло в воздухе, как топор над плахой. — Она стояла в тени деревьев. Плела заклинание. Наводила морок. Когда я попытался её схватить, она растворилась в воздухе. Как дым. Как призрак.

Он указал пальцем на короля. Палец был длинным, костлявым, с аккуратно подстриженным ногтем.

— Его Величество угасает на наших глазах. Врачи бессильны. Только снятие проклятия и публичное покаяние ведьмы могут спасти Корону.

Зал загудел. Тихий ропот, как перед бурей. Зазвенели мечи.

Варен спустился со ступеней и медленно подошёл ко мне.

Остановился, подойдя вплотную, и я почувствовал, исходящий от него, приторно-тошнотворный запах.

— Ты должен найти её, Дамиан. Она скрылась в северных болотах. Там, где туман скрывает следы и где нормальный человек не пройдёт и мили, не увязнув по шею. Но ты — лучший следопыт Ордена. Ты найдёшь её.

Я смотрел канцлеру в глаза, и в них не было сострадания к королю, я видел только холодный расчёт.

— Если она использует морок, милорд, её будет трудно обнаружить, — осторожно сказал я. Мне нужно было время, чтобы подумать. Время понять, как выбраться из ловушки, в которую я угодил.

— Тогда смотри сердцем, рыцарь, — негромко усмехнулся Варен и понизил голос так, чтобы его мог слышать только я. — Или используй способности, о которых знаю только я. Это твой долг.

Он положил руку мне на плечо. Тяжёлая, властная ладонь. Пальцы сжали наплечник, и я услышал тихий скрип металла.

— И помни, Дамиан... Время работает против нас. Чем дольше эта тварь на свободе, тем слабее становится Король. А когда Король умрёт...

Он наклонился ближе. Его дыхание коснулось моего уха, оно было тёплое и тошнотворно сладкое.

— ...начнётся хаос. Инквизиция будет искать виновных везде. В каждом доме. В каждой семье. Особенно в тех местах, где живут молодые девушки с… необычными способностями.

У меня перехватило дыхание.

Элиза. Он имеет в виду мою сестру…

Сердце заколотилось о рёбра так сильно, что я испугался, не услышит ли это канцлер.

Глава 4

Глава 4

Воспоминания снова поглотили меня целиком.

Наш маленький домик стоял на самой окраине города, где привычная брусчатка улиц превратилась в размытые дождём тропинки.

Обычный мир тут заканчивался, уступая место упоительной тишине и спокойствию.

Вечер был прохладным. За окном барабанил дождь, рождая монотонный, гипнотизирующий стук капель по стеклу. Элиза сидела у камина, поджав под себя ноги, укутавшись в старый шерстяной плед. В руках она держала книгу. Это был один из ветхих томов с пожелтевшими ломкими страницами, которые она тайком таскала из монастырской библиотеки. Свет очага танцевал на её лице, выхватывая из полумрака тонкие черты и светлые ресницы.

Я стоял у окна, глядя на серую пелену дождя. Мысли были далеко.

Я прокручивал в голове задание, полученное утром: проверить донесение о подозрительной активности в восточном квартале.

Это была обычная рутина. Что там могло быть кроме пьяных драк, краж кур и сплетен.

— Дамиан, — позвала Элиза, и её голос прозвучал странно: в нём послышались нотки страха.

Я медленно обернулся.

Свеча на столе догорала. Фитиль должен был давно превратиться в уголёк и погаснуть, оставив после себя тонкую струйку дыма, но он продолжал гореть ровно и ярко, не колыхаясь от сквозняков.

Это было невозможно. Огонь словно жил собственной жизнью.

Элиза смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Губы, побелевшие от напряжения, дрожали.

— Оно само, — прошептала она, и слеза скатилась по щеке. — Дамиан, я клянусь тебе... оно само. Я просто посмотрела на огарок. Подумала: «Как темно». И он... вспыхнул.

Мир сузился до одной точки. До этого неестественного пламени. Звук дождя за окном исчез, растворился в звоне крови в моих ушах. Остался только тихий, едва слышный треск свечи, которая нарушала законы природы.

Я знал, что это. Я видел этот взгляд раньше. На заданиях. В глазах девочек, которых мы приводили в Орден. Тех, кого потом вели на площадь. Тех, чьи крики становились развлечением для горожан.

Нет. Только не Элиза. Только не моя маленькая сестрёнка, которая боится темноты и любит сушёные яблоки.

Действие опередило мысль. Три быстрых шага к окну. Шторы плотно задвинуть. Проверка двери — засов щёлкнул. Я подошёл к столу. Пламя обжигало даже на расстоянии. Я накрыл его ладонью.

Боль была резкой, воск плавился, прилипая к коже, жар пробирался сквозь мясо к самым костям. Но я не убирал руку и держал её, пока огонь не задохнулся, пока не осталась лишь тлеющая нить и запах гари.

Элиза тихо, беззвучно плакала, сотрясаясь всем телом.

Я опустился перед ней на колени на холодный пол, взял её руки в свои. Они были ледяными.

— Послушай меня, Элиза, — голос прозвучал так, будто я проглотил горсть песка. — То что я тебе сейчас скажу — очень важно. Важнее всего на свете. О том, что сейчас произошло нельзя рассказывать никому. Ни на исповеди, ни твоим подружкам в монастыре, ни настоятельнице. Никому и никогда. Ты понимаешь?

Она кивала, подавляя рыдания, икая от страха.

— Это дар, — произнёс я, и слово оставило во рту привкус пепла и желчи. Потому что знал: в стенах Ордена этого слова не существует. Там есть только «проклятие», «скверна», «ведьмовство».

Я хотел сказать больше. Хотел объяснить, что она особенная, что это не её вина, но слова застряли в горле. Я не мог произнести слова «костёр» или «инквизиция» в этом уютном доме, пахнущем сушёными травами и мамиными духами, которые сестра хранила в шкафу как святыню. Эти слова осквернили бы воздух.

— Просто будь осторожнее, заклинаю тебя, — выдохнул я вместо этого, чувствуя, как внутри что-то ломается. — Прячь это! Прячь очень глубоко! Если почувствуешь тепло в груди, если увидишь искры — закрой глаза. Сожми кулаки так, чтобы