Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

поднявшаяся в воздух. В молодости, на войне, он любил обезглавливать троллей. Люди его больше не удовлетворяли, а женщины, которых приводили в его спальню, никогда не выходили обратно. Его знали по ожерелью из ушей троллей на шее: разноцветная кожа и острые кончики были заметны всем, кто его видел.

А ещё были более мрачные слухи. Те, что говорили, будто он выпивает из молодых женщин всю кровь, а его дочь пьёт жизненную силу, чтобы оставаться молодой. Кто-то однажды сказал, что он охотится на сильных молодых мужчин в живом лабиринте в центре своего замка, потому что устал охотиться на животных.

Этот человек теперь стоял позади неё. Она чувствовала, как его дыхание играет с тонкими волосками на затылке. А затем его пальцы, когда он провёл рукой по её шее к плечу.

Это было плохо. Очень плохо.

Неужели он собирается принести её в жертву в начале свадьбы своей дочери? Зачем он вообще здесь? Он король. Конечно, у него есть что-то очень важное, что нужно сделать. Например, присутствовать на свадьбе.

Она должна была что-то сказать. Должна была понять, чего он хочет.

Но с её губ сорвалось:

— Я просто составляла цветы, Ваше Величество.

Он усмехнулся, но в звуке не было радости.

— Конечно, составляли. Мне послышалось, что вы прибыли с тележкой, полной цветов, которую запрягли в свои плечи, словно вы рабочая лошадь.

У неё не было денег на лошадь или осла. Поэтому ей приходилось делать это самой. Этого этот человек никогда бы не понял.

Он продолжил:

— Нет, не поэтому я благодарю вас. Моя дочь — особенная молодая женщина. Можно сказать, она нелегко заводит друзей, да и не особо заинтересована в этом. Когда она пришла в мои покои, заявив, что вы будете стоять там вместе с ней, я был весьма удивлён.

— По правде говоря, я тоже.

— Уверен, что так. — Он обошёл её, его тень перекрыла свет в комнате, и затем, медленно, он поднял её вуаль.

Она слышала, что он красив, и это было правдой. Хотя его волосы посеребрились, в квадратной челюсти всё ещё чувствовалась сила. Когда-то сломанный нос мог бы выглядеть уродливо на ком-то другом, но на нём он был суровым. Проницательные карие глаза смотрели прямо в её душу, заставляя смотреть только на них.

И всё же она смотрела. Она смотрела на золотую корону на его голове и золотую тунику, которую он носил. Но в основном она смотрела на злобу в его глазах.

Это был человек, не привыкший быть добрым. Майя всю жизнь была среди таких людей, как он. Она научилась их читать, и в этот момент поняла, что он хочет причинить ей боль.

Руки короля опустились ей на плечи, сжав чуть сильнее, чем нужно.

— Вы верны своему королевству?

Смена темы была такой необычной, что она не совсем понимала, как ответить.

— Верна.

— Вы уверены?

— Я люблю это королевство всем сердцем. Это мой дом, и я им горжусь. — Этого он хотел? Она могла продолжить, если ему нужно было услышать, как она говорит о других частях, которые она любила.

Он вздохнул, его руки сжались сильнее, до такой степени, что она подумала, что её кости могут сломаться. Но затем он отпустил её, и Майе пришлось напрячь колени, чтобы не рухнуть на пол.

— Вы дрожите, как осиновый лист, — проворчал он. — Моя дочь утверждала, что вы гораздо храбрее этого.

Откуда принцесса могла знать? Она видела Майю всего несколько мгновений, прежде чем приняла безумное решение.

Тяжело дыша, Майя облизнула губы и постаралась звучать как храбрый человек, которым они хотели её видеть.

— Я могу быть храброй, Ваше Величество. Хотя, признаюсь, ваша дочь меня не знает.

— Она видит души, — ответил он. Он уставился на неё так, словно её исполнение было неубедительным. — Она заглядывает глубоко в сердца и разумы тех, кто стоит перед ней. Если она говорит, что вы храбрая, значит, так оно и есть.

Это и было то ледяное ощущение? Майя думала, что женщина управляет ею, как кукловод, проникая в её разум и принуждая к действиям. Возможно, принцесса была искусна в обоих талантах. И то, и другое было неудивительно, учитывая количество эльфийской крови, текущей в её венах.

— Я… — Что он хотел услышать? Что она могла сказать такого, что убедило бы его оставить её в покое? — Полагаю, у меня было не так много возможностей проявить храбрость.

Конечно, они у неё были. Она всю жизнь проводила, держа язык за зубами, когда такие люди, как он, угрожали ей. Она стояла рядом с отцом, когда он заболел, изучила каждую часть их бизнеса, гнула спину изо дня в день в садах, а затем прихорашивалась для клиентов во второй половине дня. Майя была храброй в каждый отдельный момент своей жизни, но этот человек заставлял её чувствовать, что ничего из этого не было таким уж впечатляющим.

Злоба в его взгляде смягчилась.

— Моя дорогая, милая девочка. Сегодня ты будешь храбрее, чем когда-либо. Ты будешь там, когда придут тролли. Ты поприветствуешь их. Ты будешь тем человеком, которого они увидят прежде всех остальных. В этот момент тебе придётся быть храброй.

— Что значит «я буду их приветствовать»?

Но потом он откинул вуаль назад, положил руку ей на спину и подтолкнул вперёд. Внезапно выброшенная на свет, она не могла сделать ничего, кроме как идти туда, куда он её вёл.

Там было больше теней. Все они двигались и подпрыгивали перед ней. Почти как будто их окружила толпа. Затем до неё донёсся звук. Бормотание людей, сотни их, все стояли в этой комнате.

Они уже на свадьбе? Майя попыталась выпрямить спину ещё немного, убедившись, что не сутулится рядом с сияющим маяком принцессы.

Громоподобный голос короля заставил всех замолчать.

— Мой народ! Для меня большая честь видеть вас всех здесь. Я умоляю вас всех закалить свои сердца и умы, ибо именно сейчас придут тролли.

Она старалась не дрожать, но в наступившей внезапной тишине, наполнившей комнату, это было трудно. И она вообще ничего не видела. Ни единого предмета сквозь эту проклятую вуаль, но они сказали, что именно она будет встречать троллей, что не имело никакого смысла.

Это скручивающее чувство в животе стало ещё сильнее. Ей показалось, что её может стошнить. Что-то было ужасно не так.

Майя повернулась, чтобы уйти, но обнаружила ту тяжёлую руку у себя на спине снова. Не просто руку. Что-то острое давило ей на позвоночник, прямо между рёбрами, остриём в её бешено колотящееся