Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

Она должна была что-то сказать. Она знала, что должна. Часть её кричала, чтобы она просто открыла рот и сказала, что не собирается этого делать.

Майя могла бы всё уладить, если бы королевская семья расторгла цветочный контракт. Но они этого не сделают. Любой здравомыслящий человек понимал, что до свадьбы осталось слишком мало времени — меньше часа, — чтобы расторгать какой-либо контракт.

Если только им не нужны цветы. Но если на свадьбе принцессы не будет цветов, это станет скандалом десятилетия.

Майя отговорила себя от споров. Если она что-то скажет, то будет выглядеть только глупее, а она не хотела выглядеть глупо перед этими людьми. Поэтому она не будет. Она будет держать рот на замке. Даже если ей от этого очень некомфортно. Даже если у неё в голове звенели тревожные колокольчики, крича, что это неправильно и ей стоит присмотреться к более мелким деталям.

Например, к той вуали, которую они несли к ней.

— О нет. — Она подняла руки и отступила от зеркала. — Нет, мне это не нужно. Это…

— То, что просила принцесса. Когда тролли войдут в комнату, она решила, что хочет, чтобы ваше лицо было закрыто. Вполне логично, что они должны видеть её черты лица, а не ваши.

Но это было не закрытие лица. Это была вуаль. Вроде той, что носит невеста.

Она была в белом. На ней была вуаль. С этой ситуацией явно что-то было не так, и ей не нравилось, к чему всё идёт. Ей просто нужно было несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок, и тогда она сможет противостоять всем в этой комнате.

Всё, что требовалось — сказать, что что-то кажется неправильным. В конце концов, горничным здесь не платили достаточно, чтобы они лгали ради кого-то. Они были из того же теста, что и она. Майя не была рождена для этой жизни, полной богатств и чудесных вещей. Она была такой же, как они.

Но тут горничная покачала головой и вздохнула:

— Как вы думаете, что здесь происходит, цветочница? Вам ещё повезло, что принцесса вообще обратила на вас внимание. Кто бы отказался от такой возможности?

— Полагаю, что так, — пробормотала Майя, но всё же не позволила им подойти к себе с этой вуалью. — Я не жду, что что-то произойдёт. Просто всё это довольно странно. Разве нет?

— Грубо, — сказала горничная. — Вы до нелепости грубы. Это возможность всей жизни. Вы хотите контракт с замком, который никогда не закончится? Надевайте вуаль.

Это изменило бы её жизнь, если бы замок подписал с ней контракт, объявляющий её официальным флористом для всех их мероприятий. У замка было больше денег, чем они знали, что с ними делать. Если она понравится принцессе, то они могут сделать именно это.

И всё же, всё это было слишком странно. Предупреждающие колокольчики в её голове не давали ей согласиться на всё это, не сопротивляясь.

— Я просто не думаю, что…

Её желудок прервал жалобы. Сердитое урчание наполнило комнату до неприличия громким звуком.

Горничная снова посмотрела на неё с жалостью:

— Мы дадим вам поесть, как только закончится церемония. Мы что-нибудь сделаем с вашими волосами, и тогда вы снова сможете отправиться к принцессе. Хорошо?

Она пыталась. Она правда пыталась. Слова уже вертелись на языке, и часть её кричала, чтобы она постояла за себя. Достаточно было одного слова. Но все они смотрели на неё. У всех были ожидания, и, к сожалению, они были в положении силы. Эти горничные знали королевскую семью лучше, чем кто-либо другой. Они одевали её, и она должна была их слушать.

Даже если это казалось неправильным.

Поэтому она кивнула и позволила им заняться своими волосами. Они завивали их, накручивали, делали так, чтобы она совсем на себя не походила. Все её кудри разгладили и уложили на макушке. Они были такими красивыми, а она была… совсем не такой. Крылатые стрелки сделали её глаза визуально больше. Ярко-красная помада жгла, когда её наносили на губы, делая их такими красными, что это выглядело почти комично. Когда они закончили, они создали другого человека.

Она прикусила губу, в ужасе от увиденного. Это была не она. Даже отдалённо не она.

— Перестаньте это делать, — сказала одна из горничных, прежде чем шлёпнуть её по плечу. — Теперь нам придётся оттирать вам зубы.

Обнажив эти самые зубы, Майя поняла, что испачкала их помадой. Ярко-красная полоса казалась дурным предзнаменованием того, что должно было произойти, и у неё не было способа это остановить.

Они оттёрли три зуба, пострадавших от её ошибки, а затем накрыли её волосы и лицо вуалью. Почему сейчас? Она понятия не имела. Всё, что она знала — это то, что затем её потащили из комнаты и снова по коридорам.

Всё, что она слышала — это повторяющийся стук их каблуков по каменному полу. Она почти ничего не видела сквозь вуаль, только тенистые фигуры за белым полотном, которые проносились мимо неё. Даже тогда было неприятно чувствовать, как её собственное горячее дыхание давит обратно на лицо. Дыхание раздувало вуаль, и всё равно она ничего не видела, пока горничные внезапно не отпустили её руки, и тогда она… осталась одна?

Почему они оставляли её одну? Почему они вообще всё это делали?

Она потянулась к вуали, чтобы убрать её с лица.

— На вашем месте я бы этого не делал, — раздался низкий голос. — Вы испортите всю тяжёлую работу женщин, которые вас готовили.

Значит, не одна. Холодный пот выступил по всему её телу, и она замерла. Она не гордилась этим. Но Майя всегда была таким человеком. Часть её понимала, что она в опасности, и вместо того, чтобы драться, бежать или хотя бы просто испугаться, она первой спешила задобрить того, кто стал причиной её опасности. Её отец однажды сравнил её с оленёнком. Существом, которое заставляет других помогать ему, даже если они изначально охотились на него.

Длинный выдох раздул вуаль достаточно, чтобы показать потёртые деревянные полы, прежде чем она вернулась на место. Она опустила руки по бокам и ответила:

— Они проделали очень тяжёлую работу.

— Я должен поблагодарить вас. Моя дочь была очень довольна, что вы появились именно тогда, когда появились.

Его… дочь?

У Майи подогнулись колени. Она перестала дышать, хотя это могла быть и теснота платья. Конечно, это не мог быть сам король в этой комнате с ней. Король, которого, как знали все в этом королевстве, нужно было бояться.

Слухи о нём порхали в голове, словно стая птиц, внезапно