Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

Она была закутана гораздо сильнее, чем он, и он поймал себя на мысли, что готов увидеть, как она выглядит.

Гуннар наклонился к нему, губами почти касаясь уха:

— Думаешь, она уродлива?

— Что? — прошипел он.

— Может, поэтому они закрыли ей лицо?

Ради всех богов, он надеялся, что нет.

— Она полуэльфийка.

Эльфы — прекрасные существа. Они гибкие и хитрые, но больше всего известны своей ошеломляющей красотой, которая почти ослепляет любого, кто на них смотрит. Принцесса с таким высоким содержанием эльфийской крови должна быть такой же красивой, как природный эльф.

Верно?

Но затем он поймал себя на том, что пялится на вуаль, пытаясь разглядеть, что под ней. Это милый, острый носик? Или приплюснутый кончик морды?

Священник продолжал говорить, пока внезапно все не уставились на него. По комнате снова прокатилась тишина, и он понял, что не слушал ни слова из того, что сказал этот человек. Он посмотрел на брата, который изо всех сил старался не рассмеяться.

— Священник попросил тебя поцеловать твою троллью жену, — сказал тот на чёрном наречии.

Поцеловать её?

Он почувствовал, как кровь отлила от его щек. Это последнее, что он хотел делать. Он не хотел целовать существо перед ним, независимо от того, как она выглядит. К тому же, он был уверен, что она отвратительна, и именно поэтому король был так готов отдать её.

Даже король, казалось, заколебался:

— Я не думаю, что это необходимо.

— Ваше Величество, это традиция, — разглагольствовал священник.

Но маленькая принцесса перед ним ответила за всех них. Он был удивлён, что вообще услышал её голос. Хриплые тона не соответствовали эльфийской крови, которая должна была сделать её голос похожим на звон колокольчиков.

— Всё в порядке, — прошептала она. — Я сделаю это.

Как будто это было то, что она вынуждена терпеть. По крайней мере, они были одинакового мнения.

Он протянул руку и поднял вуаль с её лица, медленно открывая длинную шею, которая была изящной и красивой. На мгновение он успокоился, решив, что получит невесту с высоким содержанием эльфийской крови. По крайней мере, тогда он знал, чего ожидать, даже если не находил их вид физически привлекательным.

Но затем он обнаружил… пятна. Тёмные маленькие крапинки, которые рассыпались по её челюсти и даже слегка припудривали её чересчур красные губы. Нос был немного кривоват — такое он видел только у своих сородичей после драки. Тёмные глаза, слегка зелёные и слегка карие, смотрели на него. Они были посажены чуть шире, чем следовало. И рыжие волосы. Яркие, цвета пламени волосы, обрамлявшие лицо. Они явно пытались укротить её кудри, но уже пробился мягкий ореол волосков.

Она… нормальная, решил он. Если судить по людям, могло быть намного хуже. Но и не то, чего он ожидал.

Она смотрела на него, и её грудь вздымалась всё быстрее, чем дольше он на неё пялился. Возможно, он доставлял ей неудобства. Просто он хотел знать каждый дюйм лица своей тролльей жены, прежде чем свяжет себя с ней.

Эти рубиново-красные губы разомкнулись, и она прошептала:

— Ты не хотел?

— Он хочет, — прорычал Гуннар, прежде чем сильно толкнуть его между лопаток.

Но он не хотел. И она тоже не хотела, он видел. Целовать её перед всеми этими людьми было неправильно. Это интимный поступок. Хуже того, если она против.

Её глаза немного расширились, и он задался вопросом, как много его мыслей отразилось на его лице, чтобы она могла их прочесть. Она тяжело сглотнула, а затем крошечная ладонь легла ему на грудь.

— Всё в порядке, — тихо сказала она. — В любом случае, это всё больше для вида.

Тогда он сам примет решение за них двоих. Он положил свою массивную руку ей на талию, услышав, как она резко втянула воздух, прежде чем притянуть её к своей груди. Резкий хлопок её ладоней по его коже эхом отозвался в церкви, но свободной рукой он закрыл её лицо от толпы. Он обхватил её челюсть, пальцы охватили почти всю голову.

Наклонившись так, что их губы почти соприкоснулись, он понял, что это первые слова, которые он скажет непосредственно ей. Никто не услышит, что он скажет. Никто не узнает, что было разделено между вдохами.

— Я не твой муж, — пробормотал он. — И никогда им не буду.

Вот опять это. Этот короткий вздох, от которого каждая часть его тела содрогалась от отвращения. Но затем он отклонился назад и повернул её к толпе, будто они всё-таки поцеловались.

Ликование его народа стало громоподобным. Они выкрикивали своё удовольствие и гордость тем, что он взял троллью жену. Однако Рагнар смотрел не на свой народ. Он смотрел на её.

На замешательство на их лицах. На то, как некоторые из них выглядели странно, прежде чем их лица разглаживались, словно они не хотели, чтобы кто-то из его сородичей это заметил. Когда он посмотрел вниз на принцессу, она выглядела ошеломлённой. и смущенной тоже. Возможно, просто он не умел так хорошо разбираться в людях.

Гуннар снова наклонился, уже шагая назад по проходу.

— Давай не дадим им шанса передумать, брат. Забирай свою троллью жену, и пошли.

Ему не нужно было повторять дважды. Рагнар согнулся в поясе, упёрся плечом ей в бёдра и поднял её. Раздался еле слышный писк принцессы, когда он закинул её на плечо, но даже этот звук утонул в криках его соплеменников.

Король Джеймс не спорил. Он просто стоял там со своей украденной короной на голове и смотрел, как уходит его дочь.

От этого в желудке Рагнара закипела желчь. Какой отец не прощается, теряя своего ребёнка? Какой отец не настаивает хотя бы на нескольких мгновениях с маленькой девочкой, которую вырастил?

Он не будет жалеть эту женщину. Он не мог и не должен был позволять себе мысли, что у неё могла быть тяжёлая жизнь.

Нет, он должен сосредоточиться на всех вещах, которые ему не нравятся. Он здесь не ради питомца и не ради милосердия. Он здесь, потому что его король приказал ему это, и теперь он сделал то, о чём просил король.

Рагнар зашагал прочь из замка с ней на плече. Ни один тролль не проронил ни слова, пока они не миновали стены замка и не вышли на открытый воздух, в поля, где его народу было намного комфортнее. Вскоре они скроются в лесу, и их будет почти невозможно найти.

С женщиной на плече и более чистым воздухом в лёгких он почувствовал себя лучше. Но всё же