Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

Я выгляжу как грех во плоти. И мне это нравится.

Женщина открывает рот, чтобы что-то сказать, но Майра ее перебивает.

— Аметист почти закончила книгу, основанную на переписке с Ксеро Гривз. — Она делает паузу, смакуя эффект. — Уникальный материал. Ни у кого больше нет доступа к его письмам.

Мое сердце бьется в груди, как умирающая рыба. Колотится о ребра, пытаясь вырваться.

Что, черт возьми, она делает? Я же просила ее не продавать права на книгу о Ксеро. Я же сказала — нет. Четко. Ясно.

Женщина наклоняется через стол. Ее глаза вспыхивают, как фейерверк на День независимости. В них загорается жадность — чистая, неприкрытая, хищная.

Она поворачивается ко мне и спрашивает:

— У вас есть краткое содержание или отрывки из книги?

— Прости, Бет, — с ухмылкой говорит Майра. — Нам с другими клиентами нужно работать с более авторитетной фирмой. — Она поправляет кепку. — Желаю тебе удачи в твоих начинаниях.

Она берет меня под руку и ведет обратно в центр зала. Я иду как во сне, ноги ватные, мысли путаются.

Мы проходим мимо зеленых экранов, прожекторов и фонов с логотипом книжной ярмарки. Организаторы установили целую студию для продвижения в социальных сетях — блогеры выстраиваются в очередь, чтобы сделать эффектные фото.

— Что это было? — шиплю я, когда мы останавливаемся у столика с бесплатным кофе.

— Бет сошла с ума, когда фотография Ксеро из полицейского участка стала вирусной. — Майра берет стаканчик с капучино, дует на пенку. — Однажды я подслушала, как она говорила моему боссу, что она тайная фанатка Ксеро. Представляешь? Старший менеджер крупного агентства дрочит на фотки серийного убийцы.

— Так вот почему ты уговорила меня написать книгу? — Я смотрю на нее в упор. — Чтобы она пожалела, что уволила тебя?

— Дело не в этом. — Майра ставит кофе, берет меня за плечи. Смотрит в глаза. — Я верю в тебя как в автора. Правда. У тебя отличный стиль, живые диалоги, ты умеешь держать интригу. Но ты никогда не разбогатеешь на пересказах сказок. Никогда.

В голове всплывают имена дюжины авторов фэнтези. Тех, кто собирает стадионы, чьи книги экранизируют, чьи лица красуются на обложках «Таймс». Я открываю рот, чтобы возразить, перечислить их все, доказать, что она неправа.

Майра поднимает руку.

— Выслушай меня, прежде чем начнешь перечислять. У тебя уже есть аудитория. Тысячи женщин, которые любят сексуальных серийных убийц. Которые готовы платить за истории о плохих парнях с большими членами и еще большими проблемами. — Она сжимает мои плечи. — Пиши то, что, как ты знаешь, они проглотят. Дай им то, чего они хотят.

Я опускаю плечи. Сдаюсь. Признаю поражение.

Рукопись «Рапунцель» — вылизанная, отполированная, идеальная — не заинтересовала агентов. Я рассылала ее два года. Получила сотню отказов. И это после того, как потратила годы на то, чтобы отшлифовать текст до бриллиантового блеска.

Могу ли я позволить себе снова погрузиться в депрессию? Снова лежать лицом в стену, считать трещины на потолке и ждать, когда таблетки сотрут очередной кусок жизни?

— Ты права, — говорю я тихо. — Но мне нужно начать с чистого листа. Создать персонажа, который даже отдаленно не будет похож на Ксеро. Чтобы он не пришел и не вырвал мне язык за плагиат.

— Нет проблем, — отвечает она с улыбкой. Улыбка хищная, довольная. — Готова познакомиться с влиятельными людьми?

— Простите? — спрашивает низкий голос.

Я оборачиваюсь.

И смотрю в глаза мужчине в капюшоне палача.

Настоящий палач. Черный балахон, маска, скрывающая лицо, и капюшон, от которого веет средневековьем и кострами инквизиции. Мой взгляд скользит ниже — по его мускулистой груди, которая угадывается даже под свободной тканью, по подтянутому прессу, по еще более подтянутым кожаным брюкам.

На брюках красуется принт. Внушительный принт. Такой, что глаза лезут на лоб.

— О боже, — говорит Майра. Ее голос срывается на визг. — Это же Человек с большим членом.

Палач усмехается. Сквозь прорезь маски я вижу белые зубы и блеск глаз.

— Верно, моя дорогая. — Он протягивает руку. — Можно фото? Я большой поклонник вашего подкаста. И вашего фан-клуба. Вы потрясающе читаете эти письма.

Не успеваю я опомниться, как палач кладет руку мне на плечо. Ладонь тяжелая, горячая, уверенная. Он провожает меня к одному из зеленых экранов, где блогеры уже выстраиваются в очередь.

Я отказываюсь называть его хорошо сложенным. Отказываюсь замечать, как играют мышцы под тканью, как уверенно он двигается, как пахнет его одеколон — дорогой, древесный, с нотками табака.

Но выпуклость в его штанах... она подтверждает, что он соответствует своему прозвищу. С лихвой.

Вокруг нас собирается небольшая толпа. Я слышу шепот, смешки, щелчки затворов. Судя по тому, что доносится до меня, у палача пятьсот тысяч подписчиков. Он устраивает розыгрыши в социальных сетях, собирает донаты на благотворительность, ходит на все тусовки.

Важная шишка. Очень важная.

Майра снимает фотографии и видеоролики. Она машет руками, командует, заставляет его тереться о мой бок перед камерой. Палач подыгрывает — прижимается бедром, кладет руку мне на талию, наклоняется к уху.

Я подыгрываю тоже. Улыбаюсь, кокетничаю, позволяю себя трогать. Зная, что Майра помогает мне создавать контент для моего нового аккаунта. Зная, что эти фотографии увидят тысячи людей. Зная, что Ксеро тоже их увидит.

После того как мы закончили с палачом — после дюжины фото, двух видео и одного предложения встретиться позже, от которого я уклонилась, — к нам подходит еще один мужчина.

На нем костюм-тройка. Дорогой, сшитый на заказ, сидящий как влитой. Лицо скрыто под демоническим гримом — черные тени, красные акценты, острые линии. Из головы торчат пара изогнутых рогов, настоящих, матовых, с металлическим отливом.

Майра шипит мне в ухо:

— Это актер озвучки по имени Большой Дик Джонсон. Триста тысяч подписчиков. Все тащатся от его голоса. И он говорит, что будет польщен, если ты назовешь его Би Джей.

Большой Дик Джонсон протягивает руку. Я пожимаю — ладонь сухая, теплая, уверенная.

Майра не теряет времени. Она протягивает ему мою книгу — ту самую, с письмами Ксеро, — и спрашивает, не хочет ли он озвучить ее.

У меня внутри все сжимается, когда он соглашается.

Сделать это бесплатно. В обмен на процент от гонорара. Пять процентов. Всего лишь пять.

Я молчу. Стою как статуя, с улыбкой на