Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

а она взяла флешку и побежала в копицентр. В папке собраны все письма, которые мы друг другу писали — от первого, наивного, до последнего, пропитанного кровью и спермой, — а также дополнительные материалы о преступлениях Ксеро, которые я собрала по крупицам из новостей и полицейских отчетов.

Я испытываю облегчение от того, что воспоминания о наших отношениях все еще живы. Что они не стерлись, не рассыпались прахом, не превратились в дым. Но я не уверена, что мне стоит радоваться тому, что она решила поделиться ими с публикой. Что-то в этом есть неправильное. Предательское.

Майра берет меня под руку и лучезарно улыбается.

— Готова?

— Может, не будем рекламировать книгу о Ксеро? — спрашиваю я, глядя ей в глаза.

Ее лицо мрачнеет. Улыбка сползает, как плохо наклеенная маска.

— О чем ты?

— Ксеро не хочет, чтобы я делилась нашей историей со всем миром. — Я говорю тихо, чтобы никто из стоящих рядом не услышал. — Он дал мне это понять. Очень... отчетливо.

— Ксеро умер, — говорит она безжизненным голосом. — Как и его семья. Все, кто носил эту фамилию. Нет больше Гривзов, Аметист. Только ты и твои воспоминания.

Внутри у меня все переворачивается.

Каждый раз, когда я рассказываю ей о том, что меня преследуют призраки, она списывает это на кошмары или галлюцинации. Каждый гребаный раз. Даже следы от веревки на моей шее — эти фиолетовые полосы, которые я прячу под чокером, — не являются достаточным доказательством того, что меня мучает мстительный дух.

По мнению Майры, на меня мог напасть Чаппи, пока я спала. Или кто-то из многочисленных подельников Релейни, мстящих за ее арест. Или просто я сама себя поранила в припадке лунатизма.

Она не хочет видеть правду. Не может. Или не хочет.

— Я принесла «Рапунцель», — говорю я, меняя тему. — И у меня есть несколько идей для книг, в которых нет Ксеро. Совсем нет. Чистое фэнтези, без трупов.

Она закрывает глаза. Медленно, с усилием, как будто я прошу ее поднять тяжесть. Вздыхает.

— Книги для среднего школьного возраста не набирают популярность в социальных сетях. — Ее голос звучит устало, как у учителя, который в сотый раз объясняет таблицу умножения. — Не так, как книги о реальных преступлениях или мрачные любовные романы с плохими парнями, от которых текут слюнки. Я не знаю, как продвигать что-то без кровавых сцен и острых ощущений. Это мертвый груз, Аметист.

Чувство вины сжимает мне сердце. В груди становится тесно, как будто ребра решили сдвинуться и раздавить то, что внутри.

Я потратила впустую ее деньги. Ее время. Все те усилия, которые она приложила, помогая мне доработать рукопись, править запятые, вылизывать диалоги до блеска.

— Как насчет эротической истории о привидениях? — спрашиваю я, и слова вылетают раньше, чем я успеваю их остановить.

Она удивленно поднимает бровь. Одна. Высоко.

— У вас есть синопсис или первые несколько глав?

Мое настроение падает. Резко, как камень в воду. У меня был синопсис — двадцать страниц подробнейшего плана, с арками персонажей, сюжетными поворотами и сексуальными сценами, расписанными по минутам, — пока Ксеро не стер его с моего компьютера. Пока он не явился ночью и не уничтожил все, над чем я работала.

Если я скажу правду, она спросит, принимаю ли я лекарства. Она всегда спрашивает.

Двери открываются.

Очередь оживает, гудит, продвигается вперед. Люди толкаются, спешат, их чемоданы гремят по асфальту.

Мое сердце бешено колотится от мысли о том, что я приближаюсь к своей мечте. Что через несколько минут я войду в этот храм литературы, где пахнет бумагой и типографской краской, где авторы подписывают книги, а читатели смотрят на них с обожанием.

Даже если сегодня я не добьюсь ничего осязаемого — даже если все провалится, — я всегда буду благодарна Майре за то, что она познакомила меня с миром издательского дела. За то, что поверила в меня, когда никто другой не верил.

После того как наши билеты были отсканированы — пластиковые карточки с голограммами, которые мы купили еще месяц назад, — мы вошли в конференц-зал.

Шумная атмосфера ударила в уши, как теплая волна.

Огромный зал, выстроенный в форме буквы U, гудел, как улей. Вдоль стен стояли стенды с высокими баннерами, на которых красовались названия издательств и имена авторов. Фирменные скатерти — красные, синие, черные — покрывали столы. Книжные витрины, заполненные новинками, сверкали под софитами.

Авторы стояли за своими столами, беседуя с взволнованными читателями. Кто-то подписывал книги, кто-то позировал для селфи, кто-то просто улыбался и слушал, как их хвалят.

У меня в груди запорхали бабочки. Настоящие, живые, с острыми крылышками. Я скользила взглядом по их лицам, узнавая многих из социальных сетей.

Вон та женщина в синем платье — ее триллеры расходятся миллионными тиражами. А тот парень с бородой — его фэнтезийную сагу экранизирует Netflix. Однажды это буду я. Однажды.

Майра ведет меня в отдел в дальнем конце зала. Туда, где места предназначены для агентов и издателей. Здесь воздух другой — более разреженный, более серьезный. Здесь пахнет деньгами и большими сделками.

Сначала мы заходим в ее старую фирму.

Женщина за столом — хорошо одетая, с идеальной укладкой и дорогими часами на запястье — встает при нашем приближении. И хмурится. Хмурится так, будто мы принесли с собой дохлую крысу.

— Что вы здесь делаете? — спрашивает она. Голос холодный, как лед в мартини.

Майра приподнимает кожаную военную кепку. Ту самую, которую позаимствовала в «Стране чудес» и в которой она похожа на доминатрикс из дорогого борделя. Улыбается.

— Представляю своего нового клиента, — говорит она, проводя наманикюренными пальцами по кожаной юбке-карандашу. — Уверена, вы знаете ее по официальному фан-клубу Ксеро?

Судя по их напряженному разговору — по тому, как женщина за столом сжимает губы, как Майра подается вперед, как искрят их взгляды, — это старший менеджер. Та самая, что уволила Майру вместе с ее начальником-мошенником, когда разразился скандал.

Женщина за столом окидывает меня взглядом с головы до ног.

На мне мой фирменный наряд: черный корсет с застежками спереди, длинные черные перчатки до локтя и мини-юбка с кружевной отделкой, которая едва прикрывает задницу. Я дополнила его толстым черным чокером — чтобы скрыть синяки — и серебряным распятием, которое свисает между грудей, поблескивая в свете ламп. На ногах — розовые чулки. Ярко-розовые, неоновые, которые сочетаются с оттенком,