Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

костюме, и его голос звучал так спокойно, так буднично, будто он рассказывал о погоде.

— Вы здесь, чтобы учиться на ассасинов, — сказал он. — Наемных убийц. Ваша работа — устранять цели за деньги. Никакой политики, никакой морали, никаких вопросов. Есть контракт — есть цель. Нет контракта — вы просто ждете.

Он перечислил методы, которые мы должны были освоить. Удушение. Ножевые. Огнестрел. Яды. Взрывчатка. Все способы, которыми один человек может отправить другого на тот свет.

И тогда я наконец понял.

Мы не усыпляли наших жертв. Мы вводили им смертельный яд. Каждый раз, когда я втыкал эту тонкую иглу в руку или шею очередной цели, я подписывал им смертный приговор. Через несколько часов их сердца останавливались. Их легкие переставали дышать. Их мозги умирали от недостатка кислорода.

Я убил тридцать человек. За четыре года. И даже не знал об этом.

Я был потрясен. Мир пошатнулся, стены качнулись, пол ушел из-под ног. Но я держался стойко. Как один из самых младших детей в этом новом учреждении, я не мог позволить себе показать, что мне страшно. Не мог показать, что расстроен.

Нас, мальчиков, приучили считать, что эмоции — это слабость. Эмоции — это то, что используют против тебя. Эмоции — это то, что заставляет тебя проигрывать.

Я не собирался снова становиться мишенью для насмешек. Не после всего, через что прошел в доме братьев. Не после всех этих лет унижений.

Мне потребовалось несколько недель, чтобы осознать, что я натворил. Недели, проведенные в одиночестве, в попытках переварить эту правду. Я вспоминал лица своих жертв — те, которые успел запомнить. Их улыбки, когда они смотрели на маленького мальчика, потерявшегося на вечеринке. Их последние слова, обращенные к кому-то другому, пока игла входила в вену.

Тридцать человек. Тридцать жизней. Тридцать душ, которые я отправил в никуда.

Когда я признался в этом консультанту нового центра — пожилому мужчине с добрыми глазами и мягким голосом, которого наняли, чтобы мы не сходили с ума от груза ответственности, — его глаза загорелись.

Он не ужаснулся. Не отшатнулся. Не предложил помощь.

Он улыбнулся.

— Тридцать целей за четыре года, — сказал он. — В твоем возрасте. Это впечатляет. У тебя многообещающее будущее в качестве киллера, мальчик. Ты прирожденный убийца.

К тому времени мне так промыли мозги, что я воспринял его слова как похвалу. Как награду. Как подтверждение того, что я на правильном пути.

Первоначальный шок от осознания того, что я убийца, прошел. Сменился чем-то другим. Извращенным чувством удовлетворения. Гордостью. Я был лучшим. Я был особенным. Я делал то, на что другие не способны.

В течение следующих четырех лет я сосредоточился на учебе. Полностью. Без остатка.

Мы изучали современные и древние языки — английский, испанский, французский, мандарин, арабский, латынь. Мы изучали химию — как смешивать яды, которые не оставляют следов, как создавать взрывчатку из бытовых материалов, как травить еду так, чтобы смерть казалась естественной. Мы изучали анатомию и физиологию — где проходят артерии, как глубоко нужно воткнуть нож, чтобы пробить легкое, сколько крови теряет человек, прежде чем потеряет сознание.

Мы изучали оружие — ножи, пистолеты, винтовки, веревки, даже подручные предметы вроде ручек или ключей. Рукопашный бой — как убить голыми руками, как защититься от нападения, как использовать вес противника против него самого.

Мы изучали этикет — как вести себя в высшем обществе, как есть устриц и какими вилками пользоваться за двенадцатиблюдным обедом. Хакерство — как взламывать системы, красть данные, заметать следы. Тактику ведения боевых действий в городских условиях — как перемещаться по незнакомому городу, как использовать толпу для прикрытия, как исчезать в переулках.

Выслеживание и наблюдение — как следовать за целью, не привлекая внимания, как фотографировать из укрытия, как слушать разговоры через стены. Психологию — как манипулировать людьми, как вызывать доверие, как определять слабости.

И множество других навыков. Сотни. Тысячи.

Представь, что академия — это школа для наемных убийц, расположенная в укрепленном кампусе, спрятанном глубоко в лесу. Высокие стены, колючая проволока, охрана с автоматами по периметру. Здания из серого камня, спортивные площадки, лаборатории, библиотеки. Все, что нужно для воспитания идеального оружия.

С болью в сердце я вынужден признать, что, если не считать времени, которое я провел с матерью — те несколько лет, когда я был просто маленьким мальчиком, который любил свою маму и кормил соседскую кошку, — четыре года, которые я проучился там, были лучшими в моей жизни.

Там я был не жертвой. Не изгоем. Не тем, над кем издеваются.

Там я был лучшим. Я был звездой. Я был тем, на кого равнялись.

У нас было два типа учеников. Те, кто жил в интернате постоянно — как я, как сироты, как дети, от которых отказались родители. И те, кто тренировался с нами только по выходным.

Ученики выходного дня — это были дети из богатых семей. Те, кто уже учился в других школах-интернатах, престижных, дорогих, элитных. Они приезжали на вертолетах или в черных лимузинах, проводили с нами субботу и воскресенье, отрабатывали навыки убийства, а в понедельник утром возвращались к своей обычной жизни.

Гораздо позже я узнал правду об этих детях.

В компании моего отца работали кураторы. Специальные люди, чья работа заключалась в том, чтобы находить уязвимых подростков. Тех, кого травили в школе. Тех, над кем издевались сверстники. Тех, кто чувствовал себя одинокими, злыми, обиженными на весь мир.

Кураторы заманивали их в школу под предлогом обучения самообороне. "Ты научишься защищать себя. Ты станешь сильным. Ты больше никогда не будешь жертвой".

Это был хитрый план. Дьявольский. Но эффективный.

Подростки приезжали, видели других таких же, как они, чувствовали себя частью чего-то большего. А потом их постепенно, шаг за шагом, превращали в убийц.

Постоянный приток новобранцев. Бесконечный конвейер свежего мяса.

И мой отец стоял во главе всего этого.

---

Вопросы фанатов:

— Почему ты должен прощать своего отца и сводную семью? Разве прощение не освобождает?

Нет. Прощение не освобождает. Прощение — это роскошь, которую могут позволить себе только те, у кого есть выбор. У меня выбора нет.

Возможно, я был не так строг к братьям в своих прошлых письмах. Они были детьми, идущими по стопам своих злых родителей. Их научили ненавидеть, научили презирать, научили быть жестокими. Но это не оправдание.

Они выросли. И каждый из них стал еще более порочным, чем был в детстве. Они не изменились. Не раскаялись. Не