Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

полностью исчезло, и лишь несколько самых глубоких ран ещё покрывали корочки. Вполне можно принять душ.

Обернувшись полотенцем и оставляя мокрыми волосами капли на спине, она отправилась изучать огромную гардеробную.

Та оказалась забита до отказа. На вешалках аккуратно висела женская одежда всевозможных фасонов и размеров, а обувь была расставлена идеально ровными рядами. Кальман не соврал: он действительно был готов принять у себя практически любую гостью.

Зора вытащила длинное чёрно-красное платье в готическом стиле и приложила к себе. Кто вообще сейчас такое носит? Но потом вспомнила, что Кальман имеет дело с вампирами. Некоторые из них наверняка прожили достаточно долго, чтобы до сих пор предпочитать моду викторианской эпохи.

В конце концов она остановилась на узких чёрных джинсах из эластичной ткани и облегающей серой футболке. Не совсем её привычный стиль, но ни одной свободной толстовки с капюшоном здесь не нашлось.

Викторианские платья? Пожалуйста. Толстовки? Ни за что.

Зора решила проверить содержимое сумки. Телефон оказался полностью заряжен — несомненно, благодаря Кальману. Всё остальное лежало там, где она и оставила.

Её пальцы коснулись прохладного металла. Она достала находку и уставилась на серебряное кольцо.

Два искусно вырезанных ворона держали между собой сверкающий оникс, защитно обнимая камень изогнутыми крыльями. Зора повертела кольцо в пальцах, ощущая его приятную тяжесть. Затем почти машинально надела на большой палец. Слишком велико.

Она нахмурилась. Что всё это значило? Зачем Джордж принёс ей кольцо?

В дверь спальни постучали. Зора вздрогнула и поспешно сунула кольцо обратно в сумку, после чего повернулась на звук. Окинув себя взглядом, она пожала плечами. На ней было только полотенце, но Кальман и так вчера почти всё видел.

Зора босиком пересекла комнату, отперла дверь и распахнула её как раз в тот момент, когда Кальман занёс кулак для повторного стука.

— А у тебя разве нет какого-нибудь сверхслуха? — спросила она, прислонившись к дверному косяку. — Должен же был услышать, что я иду открывать.

Его рука так и застыла в воздухе. Кальман уставился на неё.

Если прошлой ночью он ещё пытался держать себя в руках, то теперь от этой выдержки явно не осталось и следа. Похоже, она утонула в нескольких лишних стаканах виски. Его взгляд без малейшего стеснения скользнул по её телу и остановился на бёдрах, где красовались две татуировки воронов.

Пока он откровенно разглядывал её, Зора воспользовалась возможностью полюбоваться им в ответ.

Кальман только что вышел из душа. На кончиках чёрных прядей ещё поблёскивали капли воды, стекая на белый кашемировый джемпер, мягко облегавший его фигуру. Тонкая ткань почти не скрывала сухих, мощных мышц. Рукава были закатаны до предплечий, обнажая крепкие запястья и изгибы татуировки на коже. Тёмные джинсы низко сидели на бёдрах. Деним выглядел слегка поношенным, достаточно мягким и удобным, но при этом сохранял безупречный вид. Кальман был босиком, и почему-то именно эта деталь окончательно её добила.

Его кожа ещё хранила тепло душа, отчего запах стал насыщеннее: тот самый узнаваемый, многослойный аромат вампира, особенное сочетание нот, присущее одному лишь Кальману, и едва уловимый след геля для душа, который лишь дополнял запах, не перебивая его.

Когда Зора наконец заставила себя поднять взгляд к его лицу — а далось ей это нелегко, — Кальман всё ещё смотрел на изгибы её груди, туда, где хвост вытатуированного ворона скрывался под краем полотенца.

Радуясь, что он не застал её за столь же откровенным разглядыванием, Зора притворилась возмущённой.

— Эй, вампир! Глаза выше.

Старый как мир приём, но работал безотказно.

Словно получив пощёчину, Кальман мгновенно поднял взгляд, однако на его лице не было ни тени раскаяния.

— Прошу прощения. Я услышал, как ты ходишь по комнате, и решил, что ты уже оделась.

Зора приподняла бровь, но щёки предательски вспыхнули, и скрыть смущение оказалось непросто.

— Ты хотел мне что-то сказать?

Кальман прочистил горло и сунул руки в передние карманы джинсов.

— Хотел спросить, не проголодалась ли ты. — Уголок его рта приподнялся. — Хуанита сегодня с утра здесь. Готовит блинчики.

Стоило ему об этом упомянуть, как Зора уловила их аромат. Пока Кальман загораживал собой дверной проём, было трудно различить другие запахи, но теперь… Тёплое сливочное масло, ваниль и сладкое тесто, подрумянивающееся на сковороде.

Её желудок громко заурчал, и Кальман улыбнулся.

— Буду считать это согласием. Отлично. Встретимся внизу, на кухне.

Напоследок он ещё раз с явным удовольствием взглянул на её бёдра, после чего, не сказав больше ни слова, зашагал по коридору.

— Кто такая Хуанита? — пробормотала Зора себе под нос.

В груди неприятно кольнуло, но она проигнорировала это ощущение и вернулась в спальню, чтобы закончить одеваться.

Отыскав обувь и куртку — обе вещи оказались кожаными и на удивление удобными, — Зора отправилась на запах свежих блинчиков, почти так же, как недавно шла по следу русалок.

Ей даже не требовалось знать, где находится кухня. Аромат сытного завтрака и негромкий гул голосов провели её по коридору к арочному проёму, ведущему в гостиную. Зора мельком взглянула на журнальный столик, где перед погасшим камином стояли два всё ещё липких стакана и пустой графин из-под виски.

Прошлой ночью они ещё немного поговорили о пророчестве, хотя весь разговор свёлся к тому, что Кальман отмахивался от него как от полной чепухи. Но уже через пять минут Зора начала зевать и перестала воспринимать хоть что-нибудь полезное. Зато виски они всё-таки допили.

— Ох, чёрт, как же вкусно пахнет, — пробормотала Зора, когда её взгляд упал на тарелку с огромной стопкой блинчиков, опасно накренившейся, словно Пизанская башня.

— Qué guapa!16 Посмотрите, какая красавица! — К Зоре поспешила женщина, которой на вид могло быть и сорок, и шестьдесят, раскинув пухлые руки для объятий.

Не успела Зора опомниться, как оказалась в тёплых объятиях невысокой женщины, буквально утонув в них. Через её плечо она бросила взгляд на Кальмана. Тот сохранял невозмутимое выражение лица, хотя в глазах плясали озорные искорки.

— Ay, hijita, qué alegría verte aquí!17 Идём, идём, будем есть блинчики! — Женщина с