Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

— Какое положение ты занимаешь среди вампиров? — спросила Зора, хотя до сих пор старательно избегала этого вопроса.

Она не была до конца уверена, что хочет услышать ответ.

Краем глаза Зора заметила, что Кальман смотрит на неё.

— А ты как думаешь? Попробуй угадать.

Не отрывая взгляда от огня, она принялась рассуждать:

— У тебя есть деньги, а значит, и власть. Особенно если ты способен обеспечить кровью всех остальных. Так что наверняка состоишь в каком-нибудь совете или чём-то подобном. — Она покосилась на него. — Насколько я близка к истине?

Он одобрительно улыбнулся.

— Очень близка. Я для них нечто вроде короля. Во всяком случае, предводитель. Но у нас действительно есть Совет, и решения принимает он.

— Тогда какой смысл быть предводителем, если ты никем не руководишь?

Его улыбка стала острее, почти насмешливой.

— Последнее слово всегда остаётся за мной.

Зора выдохнула.

— Ну разумеется. Полагаю, именно поэтому тебе нравится моё общество. Должно быть, ужасно скучно, когда все готовы исполнить любое твоё слово.

Кальман рассмеялся. Он делал это так редко, что от звука его смеха у неё что-то сладко сжалось внутри.

— Это правда, — признал он, всё ещё посмеиваясь. — Общение с тобой для меня как глоток свежего воздуха.

Но затем улыбка исчезла с его губ, и он опустил взгляд на стакан. Это напомнило Зоре, что у неё тоже есть виски.

Кальман снова наполнил оба стакана и лишь после этого заговорил:

— Ты сказала, что те слова тебе произнёс призрак. Или дух, как ты его назвала. Те самые слова, которые повторили русалки. Что именно он сказал?

Сердце Зоры подпрыгнуло.

— Эм… Я не всё запомнила. Что-то про свет и тьму, когти и крылья… — Она попыталась восстановить услышанное в памяти. — Про троны… Что-то в этом роде.

— Свет и тьма, серое и чёрное. Нить истончается, — начал декламировать Кальман, и его голос приобрёл зловещее звучание. — Течение меняет ход. Дитя когтей и крыльев, рождённое там, где пали троны. Старое сломится, утраченное восстанет, а венценосные падут. Волки завоют, вороны заплачут, и река окрасится кровью. Буря надвигается, прилив меняет ход, но Король устоит.

Зора разинула рот.

— Именно!

Хотя прежде она слышала лишь часть пророчества, слова совпадали в точности.

— Откуда ты его знаешь?

Его лицо исказилось выражением, близким к отвращению.

— Это пророчество уже много лет передаётся среди вейров. В нём нет никакого смысла, и почти наверняка его сочинил какой-нибудь безумец. Но то, что ты его слышишь, меня тревожит.

— Почему?

Кальман помедлил, словно решая, сколько ей стоит рассказать.

— Наши историки и даже оракулы уже давно пытаются разгадать это пророчество. Толкований существует множество, но в одном все сходятся. — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Ты знала, что Холлош повелевают воронами? Эти птицы связаны с подземным миром и служат Холлош шпионами. Именно поэтому они окружали тебя всю жизнь. Их инстинктивно тянуло к тебе.

Зора нахмурилась так сильно, что даже голова заболела.

— Ладно, но какое отношение это пророчество имеет ко мне?

— «Дитя когтей и крыльев» означает гибрида талтошей и Холлош. Большинство сходится во мнении, что с рождением такого гибрида равновесие сил среди вейров существенно изменится. Одни верят, что перемены будут к лучшему. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Другие боятся этих перемен настолько, что готовы ради этого убивать.

Кальман слегка приподнял стакан в её сторону.

— Поздравляю. У тебя теперь есть собственное пророчество.

ГЛАВА 17

МАЙЯ

Сознание возвращалось медленно. Сначала появились звуки, затем за закрытыми веками замелькали пятна света. Майя зажмурилась сильнее, пытаясь остаться там, где не было боли. Но тщетно. Как бы она ни старалась, назойливый шум и голоса неумолимо вытягивали её обратно.

Она открыла глаза. Резкий свет ударил по сетчатке.

— Детектив Ковач, — произнёс справа незнакомый мужской голос.

Майя попыталась сфокусировать взгляд, но от усилия виски пронзила новая вспышка боли. Она хотела прикрыть глаза рукой, однако рука не сдвинулась с места. Лязгнул металл. Наручники?

— Какого хуя? — Голос у неё охрип, словно она несколько часов подряд кричала.

— Мисс Ковач, вас пришлось зафиксировать ради вашей же безопасности. Вы меня видите?

Майя прищурилась, и мужчина рядом с ней постепенно обрёл очертания. Белый халат и расплывчатая фигура, которая могла принадлежать только врачу.

— Ага, вижу, — пробормотала она.

Но даже это потребовало слишком много сил. Майя откинула голову на подушку и крепко зажмурилась. От головной боли хотелось сдохнуть.

— Вы помните, что произошло? — спросил врач.

Она нахмурилась. Да. Помнила. Хотя лучше бы не помнила.

— Бар. Та обезумевшая женщина. И… мой напарник. Г… Габор.

Беззвучная слеза скатилась по виску и затекла в ухо. Майя почти ничего не чувствовала — несомненно, благодаря препаратам, которыми её накачали. Но даже они не смогли заглушить боль до конца.

— Да. Там вы потеряли над собой контроль. Медикам скорой помощи пришлось ввести вам успокоительное. Вы это помните?

Скованные наручниками руки сжались в кулаки. Не открывая глаз, Майя медленно кивнула.

— Ага.

— Можем ли мы теперь доверять вам настолько, чтобы снять наручники?

Могли ли? Она и сама не знала. Не понимала, что чувствует, как себя чувствует и даже кем теперь является.

— Вы давали мне что-нибудь ещё? — спросила она. — Кроме успокоительного?

Врач переминался с ноги на ногу и прочистил горло.

— Да. Сейчас вы получаете комбинированную терапию антидепрессантами и седативными препаратами. Я рекомендую пока продолжать лечение.

Майя кивнула, и за глазами снова взорвалась боль.

— Я в психиатрическом отделении?

— Да. Но вы сможете уйти, как только мы убедимся, что вы не представляете опасности для себя и окружающих.

— Ага, знаю процедуру, — пробормотала она. Сколько раз Майя слышала эту фразу? Обычно она сама произносила её, обращаясь к пострадавшим, находившимся