Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

всё это время он ни разу не попытался встретиться с ней взглядом и не позволил себе ни одного нескромного взгляда, который мог бы заставить её смутиться. Всё происходило так, словно она была на приёме у врача. Вот только никакого врача здесь не было.

Ванная поражала отделкой из тёмного камня, глубокими керамическими раковинами и просторной душевой без поддона, в которой запросто поместились бы трое. Ничего лишнего, лишь несколько личных вещей: часы, оставленные на столешнице, и полотенце, перекинутое через подогреваемую перекладину.

Кальман выдвинул высокий деревянный табурет, который, казалось бы, совершенно не вписывался в эту ванную, но на удивление смотрелся здесь вполне уместно.

— Садись.

Зора шумно выдохнула.

— Знаешь, могл бы хоть иногда говорить «пожалуйста», — проворчала она, но всё же подчинилась.

Табурет оказался как раз такой высоты, чтобы ей было удобно сидеть, едва касаясь пола кончиками каблуков. Она скинула туфли и простонала от облегчения, смешанного с болью: казалось, рана на подошве снова раскрылась.

Из шкафчиков под столешницей Кальман достал марлю, антисептики и бинты.

— Я уже говорил «пожалуйста» сегодня. Одного раза в день вполне достаточно, — пробормотал он, уверенно раскладывая всё необходимое.

Теперь, когда рукава его рубашки были закатаны, Зора заметила чёрные чернила на предплечьях.

— О, а это что?

Он положил принадлежности на столешницу рядом с ней.

— Что именно?

Как только его руки освободились, Зора схватила Кальмана за запястье и притянула к себе.

— Вот это! — Она закатала его рукав повыше, открывая скрытую под тканью татуировку. Чёрное крыло и птичья голова с серебристыми глазами. — Это ворон?

Не дождавшись ответа, она подняла голову и обнаружила, что глаза Кальмана полыхают серебряным пламенем.

Зора тут же отпустила его руку.

— Чёрт, прости. Я перешла границу.

Но он не отстранился и ничего не сказал. Просто смотрел на неё.

— Эм… Послушай, прости. Просто я люблю татуировки, день выдался долгим, я совсем не подумала и…

Рука с татуировкой ворона поднялась.

Кто-нибудь поумнее наверняка бы вздрогнул. Кто-нибудь поумнее вообще не оказался бы в этом доме, не сел бы в машину Кальмана и… пожалуй, не влип бы ни в одну из передряг, которые свалились на её голову за последние несколько дней.

Но Зора особым благоразумием не отличалась, поэтому просто сидела на месте. Заинтригованная и… взволнованная.

Его пальцы коснулись татуировки ворона на её коже, а взгляд последовал за их движением. Он обвёл голову птицы, скользнув от середины шеи вниз, к ямочке у основания горла, затем повернул налево и провёл вдоль верхнего изгиба крыла над ключицей.

Татуировка покрывала нижнюю половину её шеи и расходилась по ключицам. Кончики крыльев ворона доходили до самой границы плеч и предплечий, туловище простиралось по груди, а хвост опускался чуть ниже выреза майки.

Там, где проходили его пальцы, кожа покрывалась мурашками.

— Почему вороны? — спросил Кальман тихо, почти благоговейно.

Зора сглотнула, когда его широкая ладонь мягко обхватила её шею, пробуждая ощущения, которых она боялась, но при этом не хотела, чтобы они заканчивались.

— Потому что они снятся мне сколько себя помню. И потому что всегда следовали за мной. А ты?

Его взгляд задержался там, где ладонь согревала её озябшую кожу.

— Потому что они часть моего прошлого.

— Недавнего? Или очень далёкого?

Татуировка выглядела свежей. С его способностью к исцелению её наверняка приходилось часто обновлять. А Зора понятия не имела, сколько Кальману лет. Как долго вообще живут вампиры? Бесконечно?

Наконец он поднял глаза, всё ещё сиявшие серебром.

— Очень далёкого. Сейчас будет больно.

— Что будет бо… Блядь! — взвизгнула Зора, когда Кальман прижал к самому глубокому порезу на её предплечье марлю, пропитанную чем-то едким. — Мог бы предупредить! — Она выругалась сквозь зубы, морщась от боли, прострелившей руку.

Убрав ладонь с её шеи, Кальман принялся методично обрабатывать раны обеими руками. Мимолётная близость, возникшая между ними, исчезла под жгучим действием антисептика.

— Я предупредил.

— Что это за дрянь? Кислота? — выдохнула Зора, стискивая зубы от жжения.

— Перекись водорода. Она очищает раны. И жжёт гораздо меньше, чем спирт.

Его руки двигались быстро и уверенно. Когда острая боль сменилась терпимой ноющей, Зора снова смогла сосредоточиться на его действиях.

— Я предпочитаю, чтобы алкоголь попадал ко мне через рот, большое спасибо, — пробормотала она.

Кальман ухмыльнулся, и в его сияющих глазах вспыхнул озорной, порочный огонёк.

— А что ещё ты предпочиташь брать в рот?

Зора расхохоталась. После всего случившегося этот смех удивил даже её саму.

— Какой же ты порочный, Кальман. Просто порочный.

По-хорошему, подобные шуточки сейчас были совершенно неуместны, но почему-то рядом с ним она чувствовала себя удивительно свободно. Наверное, это означало, что она окончательно спятила.

— Не думаю, что ты знаешь истинное значение этого слова, — тихо произнёс он.

— И полагаю, вы могли бы меня просветить?

Ну вот. Теперь она уже откровенно с ним флиртовала. Хотя ничего нормального в этой ситуации и близко не было.

К счастью, Кальман не ответил, но его глаза засияли чуть ярче, что, разумеется, лишь сильнее её взволновало.

Чёрт, у неё что, овуляция? Откуда вообще взялось это возбуждение?

Он закончил перевязывать последние раны, большинство из которых уже наполовину затянулись. Хуже всего, похоже, обстояло дело с порезом на подошве.

— Ты действительно быстро заживаешь. Должно быть, дело в крови талтошей. Холлош восстанавливаются ненамного быстрее людей.

Его взгляд на мгновение встретился с её глазами, а затем остановился на единственной повязке, которую он ещё не трогал, — у основания её шеи.

— Могу я осмотреть эту рану?

— Надо же, теперь ты спрашиваешь разрешения, — протянула Зора.

Но Кальман не пошевелился, и она добавила:

— Конечно, можешь.

Он осторожно отклеил старую повязку, обнажив следы укуса.

Зора не видела их с самого утра, поэтому вытянула шею, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

— Ну как там?

От