Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

в нестабильном состоянии. — У вас есть что-нибудь обезболивающее? Голова просто раскалывается.

— Эм, да. Я пришлю медсестру. Как только действие успокоительных закончится, сможете идти.

— Ладно. Спасибо.

Когда врач ушёл, Майя осталась лежать, чувствуя туман в голове и пустоту внутри. Через какое-то время пришла медсестра, сняла наручники с её запястий и лодыжек, а затем сделала обезболивающий укол. Шли часы, но Майя не двигалась. Она то проваливалась в сон, то ненадолго выныривала из него, пока чьи-то шаркающие шаги снова не заставили её очнуться.

— Майя?

Она зажмурилась сильнее. Миклош. Последний человек, которого ей хотелось видеть. Она вообще никого не хотела видеть, особенно кого-то из участка.

— Майя, ты меня слышишь?

Миклош говорил негромко, но даже его тихий голос действовал на и без того расшатанные нервы Майи.

— Слышу.

Она заставила себя посмотреть на него. Вид у Миклоша был потрёпанный: небритый, с глубокими синеватыми мешками под глазами и волосами, к которым явно давно не прикасалась расчёска.

— Мне очень жаль, — сказал он.

Майя глубоко вдохнула и села на кровати. Пришлось подождать несколько секунд, пока головокружение не ослабло настолько, чтобы его можно было терпеть.

— Мне тоже. Но мне не нужны твои соболезнования. Мне нужно, чтобы мы выяснили, какого хрена там произошло.

Она спустила ноги с кровати и замерла, дожидаясь, пока отступит тошнота.

— Ты ещё не слышала?

Майя посмотрела на Миклоша. Тот удивлённо вскинул брови.

Она почувствовала, как нахмурился лоб.

— Что слышала? Миклош, я до последнего часа была без сознания.

Она лишь предполагала, сколько прошло времени, но вряд ли сильно ошибалась.

Он потёр затылок.

— Эм, ну… Я думал, тебе обо всём доложат, как только ты очнёшься. Я…

— Выкладывай уже, Миклош.

Он посмотрел на неё. На его лице отчаяние боролось с паникой. Когда-то Миклош был человеком, с которым приходилось считаться, но, похоже, это расследование подкосило всех без исключения.

— Дело, — произнёс он едва слышно.

Майя приподняла бровь.

— Что с делом?

— Интерпол. Они… То есть… Нас… нас отстранили, Майя. Они больше не подпускают нас к расследованию. Для нас дела больше нет.

Мир закружился перед глазами.

— Нет, — прошептала она, качая головой.

— Прости. Мне очень жаль. За всё. Но нам приказали прекратить расследование. Мы не имеем права больше ничего выяснять, даже… — Он отвёл взгляд. — Даже пытаться узнать, что заставило ту женщину убить Габора.

В голове Майи стало пусто. Она не знала, сколько просидела так, не двигаясь. Миклош пытался что-то ещё ей сказать, но она не слышала его и не отвечала. Ей было всё равно. В какой-то момент он ушёл, а Майя так и осталась сидеть, неподвижно глядя перед собой.

Она не сомневалась, что препараты, которыми её накачали врачи, сделали своё дело. Иначе её реакция была бы совсем другой.

Нет. Она не собиралась с этим мириться. Не собиралась сдаваться без боя. Для начала нужно было выбраться из кровати, покинуть эту палату и дождаться, пока вся эта химия выйдет из организма, чтобы снова начать ясно мыслить.

Всякий раз, когда перед мысленным взором без спроса возникало лицо Габора или его улыбающиеся глаза, она заставляла себя отгонять воспоминания. Сейчас было не время горевать. Только не в том случае, если она хотела выяснить, что на самом деле произошло в том пабе. Что случилось с её расследованием. Почему у неё отобрали дело?

Но то, что она там видела… То, что вытворяла та женщина. Как она продолжала двигаться после пули, угодившей прямо в голову, и десятков других огнестрельных ранений. Как такое вообще объяснить?

В затуманенном сознании Майи обрывки улик никак не складывались в единую картину. Рентгеновские снимки, токсикологические анализы, наркотик… и то, чему она сама стала свидетелем.

Майя покачала головой. Нет, чтобы во всём разобраться, ей нужна была ясная голова.

Она поднялась с кровати и отправилась искать медсестру.

Через сорок пять минут Майя уже держала в руках выписку из больницы и три флакона с лекарствами, которые ей предписывалось регулярно принимать как минимум три недели, а то и дольше.

Прохладный утренний воздух коснулся кожи и немного прояснил голову, когда она остановилась перед больницей. Той самой, где мисс Вега умирала от последствий действия того же наркотика, который превратил женщину из паба в неудержимую машину для убийств.

Мисс Вега… чья подруга Зора прошлой ночью тоже оказалась в пабе. Не слишком ли много совпадений? Чутьё подсказывало Майе, что да. Но пока голова не очистится от лекарств, она решила не делать поспешных выводов ни о себе, ни о Зоре.

Майя спустилась на несколько ступенек, слегка свернула в сторону и подошла к мусорному баку. Затем выбросила в него все выданные таблетки.

Подняв руку, она остановила такси, чтобы добраться домой.

Они могли отобрать у неё дело, но не могли заставить её отказаться от расследования. Интерпол наверняка уже конфисковал все улики.

Но…

Майя усмехнулась про себя.

У неё была одна дурная — и совершенно незаконная — привычка: делать копии всех материалов дела и хранить их дома.

Зора проснулась, уткнувшись лицом в невероятно мягкую шёлковую простыню. Открыв глаза, она увидела перед собой бескрайнее полотно тёмно-фиолетовой ткани, переливавшейся в лучах утреннего солнца, которые пробивались сквозь окна спальни.

Она зевнула, потянулась и прислушалась к ощущениям в теле. Всё болело. Мышцы ныли после вчерашних ударов, но характерного жжения от ран, покрывавших её руки и грудь, больше не было.

Медленно сев, Зора поднялась с кровати и босиком прошла по мягкому ковру. В отличие от спальни Кальмана, эта комната была оформлена в нежных пастельных тонах и явно предназначалась для женщины.

Ванная почти ничем не отличалась от его собственной, разве что столешницы здесь были из нежно-розового мрамора, а не из тёмно-серого камня.

Зора почистила зубы одноразовой щёткой, сняла пижамную кофту и внимательно осмотрела себя в широком зеркале над раковиной. Большинство повреждений