Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

Тогда в чем проблема? — проворчала я. — Или ты ревнуешь?

Ответа не последовало.

Никсарис?

Наверное, улегся спать. Или ловит овец. Бедные, несчастливые овцы. У них не оставалось ни единого шанса удрать от дракона — как и у меня.

Я снова перевернулась на спину. Но мысли возвращались к тому ощущению. Быть настолько желанной. В темноте каждый дюйм моего тела предавал разум — ладонь медленно скользнула между бедер, а глаза зажмурились.

Кровавая Дева… В какую же задницу я попала.

Глава 18

Медра

Флоренс вернулась. Флоренс снова была дома. И поэтому я уснула легко и безмятежно.

Во сне лес за замком в Камелоте выглядел ровно таким, каким я его помнила. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Легкий ветерок шевелил листву. Шум ветра в ветвях — пожалуй, мой самый любимый звук на свете. На поляне впереди ждала Одесса, закручивая свои длинные черные косы в тяжелый узел.

— Копаешься, — хмыкнула она с суровым видом, хотя в голосе слышалась привычная подначка.

— Я привязывала лошадей, — возразила я. — Кто-то же должен был этим заняться, пока ты ушла наводить красоту на голове.

Я разглядывала свою наставницу. В каком-то смысле она заменяла мне мать. Красивая, даже утонченная, но темнокожее лицо изрезали многочисленные шрамы. За спиной висели два внушительных клинка с рукоятями в потертой коже. Она сбросила перевязи и подняла с земли два деревянных тренировочных меча.

Она ухмыльнулась:

— Лови!

Через секунду наши мечи с сочным стуком столкнулись. Привычный, успокаивающий ритм, да и сама Одесса ощущалась чем-то родным. А ведь как я ненавидела ее поначалу! В детстве я вообще привыкла ненавидеть всех и не верить никому.

Присед, разворот, вольт. Удар!

Одесса двигалась быстрее и дралась куда умелей, но на моей стороне была дерзость юности. Я верила, что когда-нибудь догоню ее, а может, и превзойду. Ни страха, ни нервов. Я просто была там. И была счастлива.

Лес вокруг начал меняться, деревья смыкались. Кроны потемнели, перестали пропускать свет. Теплые зеленые и коричневые краски леса растворились, сменившись черным и серым. Цветами смерти.

Медра.

Я замерла с полуподнятым мечом:

— Ты слышала? — спросила я Одессу.

Она похлопала глазами:

— Слышала что?

Птичий щебет утих. Неестественный ветер зашуршал по голым ветвям.

Медра, — снова раздался голос. — Слышишь меня, дитя?

— Нет, — прошептала я. — Это невозможно.

Но Одесса мгновенно исчезла. Я уставилась на то место, где она только что стояла.

Ты же не думала, что от меня так легко избавиться? — усмехнулся голос.

У меня перехватило дыхание:

Мама?

Ну, это одно из моих имен, и, пожалуй, самое любимое, — сухо ответила Оркадес.

Колени едва не подогнулись от шока. Но помимо шока накрыла радость — болящая, щемящая, но прекрасная.

А какие еще есть имена? — нервно спросила я.

Она вздохнула:

Можешь называть меня Опаленной, Чешуйчатой… или Королевой Падали.

Я фыркнула:

Рада, что ты не растеряла чувство юмора. — Я замялась: — Значит, ты все еще… внутри Молиндры?

Да. Ее душа расколота. Сейчас она спит, но ее сны — сплошная каша.

От сердца отлегло:

Я думала, когда вы исчезли вместе с Маркусом и Кэтрин, ты пропала… насовсем.

Все еще тусуюсь с этими двумя идиотами, хотя они понятия об этом не имеют, — Оркадес звучала поразительно бодро для бестелесного голоса, обитающего в разлагающемся драконе, поднятом некромантией.

Я думала, что подвела тебя. Я поступила так глупо, когда ударила кинжалом.

Глупо? В чем же глупость? Ты меня не подвела, — пожурила она. — Ты же жива, верно?

Ну, вроде как.

А Флоренс?

Тоже жива, — признала я.

Ну вот и отлично, — удовлетворенно сказала Оркадес. — Все путем.

Я сглотнула:

Да неужели? И где вы именно находитесь?

В каком-то лесу. Эти два самовлюбленных кретина зовут его Костяным Лесом.

От этого названия меня обдало морозом:

Звучит так себе.

Я бы точно не выбрала это место для жизни. Сплошной кисель из тумана и паутины. Да и дракону размером с Молиндру между деревьями тесновато. Но для их жуткого проекта место, видимо, идеальное.

Поляна превратилась в каменное ущелье, наполовину потонувшее в тумане. Я сделала пару шагов вперед. За мглой шевельнулось нечто огромное: золотой, полуразрушенный силуэт, крылья испещрены темными венами. Дракон — огромный и разлагающийся… Молиндра. Я отшатнулась, под ногами хрустнули ветки.

Молиндра… жива?

Она… скажем так, нечто. Больше похожая на меня, — задумалась Оркадес. — Старые кости, еще более древняя ярость. С ней бывает тяжело. Но, кажется, мы нашли общий язык.

Полагаю, это значит, что она просто сдалась перед твоим упрямством? — усмехнулась я.

Упрямства мне не занимать. И тебе стоит этим гордиться, учитывая, что ты его унаследовала. В любом случае, мне удалось до нее достучаться. Мы общались — если это можно так назвать. — Пауза. — Мне ее искренне жаль. На каком-то уровне бедняжка понимает, что с ней сотворили. — Оркадес умолкла. — Ну а из плюсов, — продолжила она, — Молиндра хоть и полумертва, но сила у нее колоссальная. Ее дыхание плавит камень. Впрочем, удивляет, с чего это наши два бесстрашных вождя выбрали дракона, чья фишка — черпать силу от солнца, если они притащили ее в место, где солнца отродясь не было. Думаю, стоит просто поблагодарить богов за то, что они такие идиоты. Серьезно, трудно воспринимать злодеев всерьез, когда они допускают такие тупые ошибки.

Наверное, они выбрали Молиндру, потому что она принадлежала Дому Орфос, — осторожно заметила я. — Это явно связано с Лунаей.

Ох, Луная, — вздохнула мать. — Не заставляй меня говорить об этой бедняжке.

Бедняжке? — пульс участился. — Значит, Луная жива? Ты ее видела? — Я подумала о Лисандре. Я могла бы рассказать ему. Но поверит ли он?

Видела ли я? Дорогая моя, она летала у меня на спине. — Пауза. — Не особо умело, но в ее состоянии другого ждать не приходится.

В ее состоянии? Что это значит? Что с ней происходит?

Жуткие вещи. Девчонка не совсем в себе, точь-в-точь как наша чешуйчатая туша. — Я буквально представляла, как мать поглаживает гниющие чешуйки Молиндры.

Странная у вас троица, — пробормотала я.

Вздох:

Да уж, не то слово. Но не ссы. У меня есть план.

Сердце заколотилось:

План? Мама, пожалуйста. Может, лучше сидеть тихо и не отсвечивать? В переносном смысле. Они же даже не знают, что ты там.

Не отсвечивать? О нет, дорогая, это вообще не мой стиль. — Оркадес издала звонкий смех, напомнивший мне, что она принцесса фэйри. Сердце сжалось. Как бы мне хотелось увидеть ее во всем величии! Если мама была настолько живой в виде бестелесного голоса, представляю, каковой она