Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

Я снова стояла на утесе, словно ничего и не произошло. Я врезалась в его грудь, задыхаясь, пальцы впились в его рубашку, ровный и мощный стук его сердца отдавался в моей ладони. Все вокруг замерло. Я ощущала каждое прикосновение: мое плечо упиралось в его ребра, его руки в перчатках держали меня на месте. Это был второй раз, когда он касался меня — первым стала клятва, когда смешалась наша кровь.

В тот день во мне что-то переломилось. Но началось ли это с прикосновения его руки или с того мига, когда я впервые увидела его волчье обличье?

Тоска сжала грудь, когда я подняла взгляд и увидела тревогу на его лице. Это не могло быть правдой. Ништо из этого. Я вырвалась, отступила назад, осторожно отодвигаясь от края.

— Так вот в чем дело, — горько бросила я. — Не надо было этого делать.

— Чего делать? Спасать тебя от падения?

— Касаться меня, — прошипела я.

Его руки опустились вдоль тела:

— Прости.

Я вела себя глупо и несправедливо, но мне было плевать:

— Клятва на крови. В этом дело? Думаешь, я нарушу слово? Думаешь, тебе нужно заслужить мое доверие?

Кейдж выглядел слегка заинтригованным:

— Клятва нерушима. На этот счет у меня опасений нет. Будь это так, я мог бы просто позволить тебе разбиться насмерть прямо сейчас.

Я вспыхнула.

— Нет, дело не в этом.

— А в чем тогда?

— Для девчонки, которая всегда казалась такой уверенной, ты в последнее время с пугающим пренебрежением относишься к собственной ценности.

Я сделала еще шаг назад, хотя всё внутри рвалось снова прижаться к его телу.

— С чего тебе меня жалеть? С чего?

— Назовем это чувством ответственности перед тобой. — Его голос звучал натянуто, будто слова давались с трудом. — Чувством, которое с каждым днем становится всё сильнее.

Слова прозвучали сдержанно и должны были обдать холодом. Но для меня они были наполнены смыслом. Именно этих слов я ждала от кого угодно — от хоть кого-нибудь.

Пульс сбился:

— Это чушь. Мы толком не общались. — Я горько хохотнула: — Ты половину времени вообще волком бегал.

Он не стал смеяться со мной. Не позволил прикрыться шуткой, как щитом. Вместо этого шагнул ближе, сокращая расстояние, которое я пыталась увеличить.

— Я творила ужасные вещи, — прошептала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Тебе вообще не стоит со мной говорить. Ты знаешь, что я натворила. Я причиняла боль людям. Я манипулировала…

— Заткнись, — потребовал голос Кейдж. — Бессмысленно. Со мной эти фокусы не пройдут. Я вижу тебя, Риган. Не только то, что ты демонстрируешь миру. Я вижу всё. Всё, что ты прячешь. Какая сила нужна просто для того, чтобы стоять здесь и выживать каждый день. Думаешь, я этого не вижу? Думаешь, это слабость? — Он качнул головой. — Ты на войне.

Я сглотнула, не зная, куда девать взгляд.

— Ты делала то, что требовалось для выживания, — хрипло и тихо произнес Кейдж. — Ты знаешь, что он прикончит тебя, попытайся ты его остановить. Это не делает тебя слабой. Это делает тебя сильной. Порой само выживание — уже бунт.

У меня перехватило дыхание:

— Я служу ему. Делаю всё, что он велит. Это не бунт. Вся ответственность на мне. Говоришь, знаешь меня? Тогда загляни в мое сердце. Оно ледяное и пустое. Я такая же жестокая, как и он.

Глаза Кейдж потемнели:

— Нет.

— Нет?

— Меч держит он. А кровью истекаешь ты.

Я качнула головой:

— Ты не сможешь защитить меня. Не сможешь отпустить мне грехи.

— Может, и так. — В его глазах снова пробилась усмешка, но с ней — и нечто куда более твердое. Кремневое. — Но сломать тебя я ему не позволю.

Надежда расколола сердце — больно и жутко.

— Я не хороший человек, — прошептала я. — Ты не понимаешь.

Он долго молчал. Затем произнес:

— Ты заслуживаешь защиты. Заслуживаешь быть в безопасности. Будь ты настолько ужасной, ты бы не стояла здесь на морозе, ненавидя себя за то, кем стала, и презирая каждую деталь своей жизни.

Я взглянула на него, сердце заколотилось.

— Ты важна. Куда важнее, чем он когда-либо станет. Важнее, чем ты думаешь. — Чем дальше он говорил, тем сильнее я рисковала поверить ему.

И тут миг разрушился. На его лице мелькнула тень:

— Я провожу тебя до замка.

Прежде чем я успела ответить, он шагнул вперед и бесцеремонно взял меня под локоть:

— Скользко, — заметил он с таким видом, будто это элементарная вежливость. Будто его прикосновение не выжигало мою кожу точно клеймо.

Я могла отшатнуться, но не стала. Мы прошли пару шагов в молчании, гул волн постепенно затихал за спиной.

— Что ж, Авари, — небрежно бросила я, разрывая тишину, — когда ж нам ждать объявления о твоей собственной триаде? Полагаю, твоя бабушка уже выстроила перед тобой шеренгу симпатичных дебютанток? — Худшую тему для разговора сложно было придумать. И все же что-то во мне жаждало расковырять рану, раздернуть ее и щедро сыпануть соли. Жаждало ужалить его раньше, чем он успеет ранить меня.

Я ждала, что он рассмеется, но он даже не дернулся. Вместо этого он огорошил меня фразой:

— Значит, ты уже слышала.

— Слышала что? — Он внезапно отвел взгляд. Всё внутри сжалось: — Это Медра, да?

— Медра? — Его брови взлетели вверх: — Медра Пендрагон — друг и союзник. Не более. — Он качнул головой: — Нет, я про бал.

Я растерянно похлопала глазами:

— Бал? Какой еще бал?

Он замешкался. Я почувствовала, как сжались его пальцы:

— Бал в честь моей помолвки, — вычеканил он с трудом.

Я застыла, шок свернулся тугим узлом в животе:

— Ты… обручен?

— Решение приняли буквально только что. — Он запнулся: — Извини. Следовало сказать тебе раньше.

Я цеплялась за это слово: решение приняли, а не выбрал.

Я выдавила смешок:

— За что извиняться? Ты мне ничего не должен. И кто же эта счастливая высокородная? — заговорила я подчеркнуто весело: — Я ее знаю?

Он заколебался, затем встретился со мной взглядом — его глаза умоляли о понимании:

— Флоренс Шень.

Я удержала лицо:

— Новая всадница дракона. Сцепленная с Никсарисом. Ну еще бы, потрясающая партия. Бабушка явно выбрала ее лично для тебя.

Он деревянно кивнул:

— Да, она.

— Леди Авари не отказать в прагматизме, — произнесла я, изо всех сил давя горечь. — Выйдет замечательная парочка.

— Флоренс нужна моя защита. — На последнем слове его голос сорвался, будто говорить было больно.

Я замерла.

— Защита моего Дома, — с опозданием добавил Кейдж.

— Ну разумеется, — холодно отозвалась я. — И не сомневаюсь, что ты относишься к этой ответственности с предельной серьезностью.