Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

Под сводами главного зала ресторана «Бискай», лучшего в Кампусе, негромко звучала музыка струнного квартета.

Дон Алмейда де Фонсеки сидел за столиком у окна, и, явно кого-то поджидая, допивал уже второй аперитив. Газета, раскрытая на странице с результатами последних бегов на ипподроме, уже наскучила ему, поэтому он занимался тем, что оглядывал зал.

Он несколько обрюзг, костюм немного топорщился на округлившейся спине и на животе. На далеко не идеально гладких лацканах его кое-где были видны следы пепла от сигары.

Ожидание затянулось, поэтому командор вздрогнул, когда портьеры на дверях раздвинулись. Но вошедший явно не был человеком, которого он ждал. Даже более того дон Алмейда поспешил укрыться за газетой, но опоздал.

Вошедший, а это был стряпчий Марона, частый партнер Алмейды по карточной игре, заметил его и решил составить компанию. Сидящий быстро состроил приветливую мину и, опустив газету, привстал навстречу.

— О, любезный Марона, рад вас видеть, но огорчен, что не нашел вчера.

— Вы меня искали? — пожимая протянутую руку, оживился стряпчий.

— Да, вчера у меня была достаточная сумма, чтобы рассчитаться за мой проигрыш, но, не встретив вас, я пустил ее в одно прибыльное дельце...

— А, пустое, сочтемся как-нибудь. Как ваши дела, урожай нынче хороший ждете?

— Да, управляющий сообщил, что неплохой, — солгал командор, ибо никто ничего ему не сообщал, да он и не интересовался урожаями, так как его ежемесячная рента от донны Марии не зависела от количества кофе на полях.

— А что вы думаете о вложениях в нефтяные компании?

«Да ничего я не думаю, нечего в них делать с моими грошами», — про себя отметил Алмейда, а вслух начал рассуждать на предложенную тему, но очень неопределенно.

Беседа прервалась поднесенными официантом закусками, чему командор был очень рад, так как у него появилась возможность обдумать свое положение. А оно было непростым.

Дело в том, что сегодня истекал срок, в течение которого он обещал своей любовнице Клаудии поднести наконец давно обещанный подарок — золотой браслет, да все откладывал — не было денег. Но терять Клаудию очень не хотелось — она была очень изобретательна в удовольствиях, еще молода, но главное — чем-то напоминала Изауру. Правда, только внешне, ибо душевные качества их были совершенно различны.

От того, как сегодня произойдет объяснение здесь, в этом ресторане, зависело, что ждет Алмейду в ближайшем будущем: продолжение восхитительного романа или тоскливое одиночество.

Присутствие Мароны не облегчало, а затрудняло решение проблемы, тем более что скорее всего придется оплатить его ужин, раз уж он не торопит с долгом.

А, Бог его знает, что можно ожидать от этой капризной Клаудии, когда она в ударе. Наговорит чего-нибудь такого, что потом и в обществе появиться будет нельзя.

Ему и так с трудом удается поддерживать репутацию богатого землевладельца, отдыхающего от дел в городе.

Портьеры снова раздвинулись, и на этот раз появилась она. «Как же она хороша и как похожа...» — вспыхнуло в мозгу командора, когда он по-молодому вскочил со стула и склонился над ее рукой.

— Рад снова тебя видеть, счастье мое, — пробормотал он.

— А я буду рада тебя услышать, папуля, — она вырвала руку, чтобы хлопнуть веером по плечу соседа по столу.

— Привет, Марона, ну вы и расшалились вчера с этой блондиночкой!

Марона от смущения поперхнулся жюльеном, но быстро пришел в себя.

Потекла оживленная необязательная беседа, прерываемая тостами. Казалось, все страхи дона Алмейды были напрасными, но вдруг, взглянув на часики, Клаудиа без какой-либо подготовки сказала:

— Ну что, папуля, принес браслет? Отвечай скорее, ведь время — деньги, как говорят североамериканцы.

В ответ командор начал бормотать что-то невразумительное о вкусах, размерах и занятости, на что услыхал:

— Хватит, папуля, дурить голову маленькой девочке. На той неделе, пока ты бегал за шампанским, я прочла твое письмо жене, где ты просил о прибавке содержания. Что, не прибавила? Ладно, прощай и имя мое забудь! — И, помахав рукой в ответ блестящему молодому офицеру за окном, она вышла из зала.

— Ну вот и все. — Дону Алмейде стало так себя жалко, что даже слезы навернулись на глаза.

— Дорогой мой, неужели все, что сказала эта вертихвостка, — правда? — спросил Марона участливо.

— К несчастью — да, — убитый своим позором, подтвердил старик.

— Но как же это случилось с вами, почтенным фазендейро? Не таитесь, я интересуюсь не из праздного любопытства, а чисто профессионально. Может быть, я смогу вам помочь.

Окрыленный надеждой, дон Алмейда без утайки раскрыл все обстоятельства своего падения.

Переспрашивая и уточняя детали операции, проделанной над мужем донной Марией, опытный Марона составил себе такую картину, которая выглядела не так уж безнадежно, в чем он и поспешил уверить собеседника.

— Вам нужен хороший адвокат и время. Вы можете все вернуть. Мой приятель опытен в подобных делах.

— Вы просто возвращаете меня к жизни, мой друг, — просиял командор. — Не откажетесь же вы от стаканчика рома в честь моего дня второго рождения!

Глава 28

Было уже довольно поздно, когда Изаура, управившись с уборкой зала после ужина, проводив ко сну донну Марию, добралась до своей комнаты.

Она немного устала, но все равно ощущение тихой радости не оставляло ее.

«Откуда оно? — удивлялась девушка. — Вроде бы день прошел обыкновенно: с утра встала, убралась в зале, потом помогла с утренним туалетом донне Марии, накрыла на стол с Жануарией, потом... в общем, все как всегда.

Впрочем, нет. Ведь сегодня возобновились занятия с донной Марией! И ничего, что донна Малвина не очень одобряюще взглянула на них в библиотеке. Придет время, и она поймет, что несправедлива ко мне, — подумала Изаура. — Главное, что донна Мария снова относится ко мне как прежде. Растаял холодок, возникший после приставаний хозяина в день свадьбы. И даже эта кошмарная история с медальоном показала, что она по-прежнему верна своему обещанию воспитывать меня и заботиться обо мне. Я же чувствовала сквозь ужас, сковавший мое тело и душу, что в комнате находится человек, верящий мне, несмотря ни на что.

А дон Леонсио! Если бы не его проницательность, кто знает, как повернулось бы дело? Я ведь совершенно серьезно готовилась к смерти в те страшные минуты. Ах, как было бы несправедливо умереть, не познав ни свободы, ни любви…

Нет, наверно, он и вправду поддался какому-то наваждению в