Читать книгу - "Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2 - Моргана Маро"

– Тут совсем никого не осталось…

– Что будешь делать? – спросил Ши Цин.

Ян Юмэй не ответила и сжала кольцо. Тут же обратившись дымкой, небожитель пропал. Теперь Хуанъянь и правда осталась одна.

Вздохнув, она неторопливо зашагала вперед. При виде знакомых зданий сердце сжималось от боли. Она провела здесь последние годы своей прошлой жизни, знала каждую ветку и каждый куст. Оказаться на Небесах – все равно что окунуться в кошмарный сон: Ляньцин с окровавленным мечом мерещился ей за каждым поворотом.

– Зачем ты вознесло меня? – прошептала Ян Юмэй, проведя пальцами по ветке моста. – Разве ты не помнишь меня? Всю ту боль, что я испытала в этом месте?

Так и не услышав ответа, Хуанъянь тихо засмеялась. Так странно. Тай Фансинь с душой небожителя обратился к тьме, а Ян Юмэй вдруг оказалась на стороне света, пускай и не по своей воле.

Она бросила взгляд вниз, но не сумела разглядеть среди веток и плотных облаков Средний Мир и вздохнула. Этот глупый принц решил, что сможет противостоять заклинателям из Храма. Он умрет прежде, чем Ян Юмэй поймет, как спуститься с Цышань.

Постепенно Хуанъянь обошла все древо. Казалось, небожители покинули его лишь пару чашек чая назад: все лежало на своих местах, даже чей-то оставленный на качелях гребень. Словно Цышань очень старалось сохранить хоть такое напоминание о том, что на его ветвях когда-то были небожители.

Ян Юмэй не заметила, как оказалась на краю кроны. Там, вдали от всех, стоял небольшой аккуратный дом, при виде которого стало больно дышать. Она смотрела на него так долго, что глаза заслезились. Это место полнилось воспоминаниями. Здесь Мин Хань и Ян Юмэй проводили светлые летние дни и холодные зимние ночи. Здесь они смеялись, ругались, шутили и любили. Так много всего было в этих стенах.

С тяжело упавшим сердцем Хуанъянь все же подошла к дому и замерла, коснувшись ручки. Раньше ее здесь ждали. Раньше она могла назвать это место своим вторым домом.

– Я вернулась, – сорвалось с губ.

Ян Юмэй толкнула дверь и от увиденного пошатнулась. В центре просторной комнаты стоял гроб, сделанный из хрусталя, а по полу были разбросаны синие лепестки цветов. За столько тысячелетий они не засохли, словно кто-то раскидал их совсем недавно, ожидая прихода Хуанъянь.

– Мин Хань? – неуверенно позвала она.

Тишина.

Мин Хань мертв, он не может ждать ее здесь.

Тяжело сглотнув, Ян Юмэй все же приблизилась к гробу. Лепестки заглушали ее шаги. Подхваченные влетевшим в окно ветром, они вылетали через распахнутую дверь.

В гробу лежали двое. При виде пары в алой одежде ноги подкосились, и Ян Юмэй со вздохом упала. На мягких покрывалах, усыпанных синими цветами, лежала девушка с белоснежными волосами, украшенными серебром. Казалось, она уснула – глаза плотно закрыты, а лицо не обременено мрачными мыслями. Между бровями краснела демоническая печать, веки были подведены алой сурьмой, а губы напоминали лепестки мэйхуа. И все же она вот уже несколько тысяч лет как мертва.

Рядом с ней, сжимая ее хрупкую ладонь, лежал мужчина с мягкой, завораживающей внешностью. Ее портил лишь шрам на правом глазу да плотно сжатые губы. Даже после смерти он не желал оставлять в покое свою жену.

– Ты… – прошептала Ян Юмэй, и слезы обожгли глаза. – Ты убил меня!.. Убил собственными руками! Ты сказал, что никогда не любил меня! Так почему… почему ты похоронил меня рядом с собой?!

Ее голос звучал все громче и громче, а слезы потекли по щекам. Ударив кулаком по крышке гроба, Хуанъянь закричала в бессильной злобе. Казалось, древо Цышань внемлет ее словам: крона зашевелилась, а листья громко зашелестели.

– Ненавижу! Я ненавижу тебя, Мин Хань! Ты… ты отнял у меня все! Отнял мое тело, мою жизнь!

Она била по гробу, пока не лопнула кожа на руках; кровь окрасила хрусталь и нежные лепестки цветов.

– Ты не любил меня! Так почему не дал умереть?! Почему?!

По хрусталю пошли трещины, и гроб со звоном разбился. Хуанъянь рухнула на грудь небожителя: замерев на мгновение, она так и не услышала стука сердца под ухом.

Мин Хань мертв. Уже очень и очень давно.

Задрожав, Ян Юмэй зарыдала на его груди, беззвучно крича и кусая губы. Боль от былой любви, от разлуки, от ярости сжимала сердце. Она оказалась настолько сильной, что Хуанъянь готова была умереть прямо здесь и сейчас. На груди самого ненавистного и любимого человека.

– Почему, А-Хань? – просипела Ян Юмэй, приподнявшись и взглянув покрасневшими глазами на небожителя. – Почему ты меня так ненавидишь? Моя любовь была недостойна тебя?

Протянув руку, она нежно коснулась лица Мин Ханя. Оно больше не несло в себе тепла, как раньше.

– Я плохая жена? Или моя проклятая кровь рода Юнь мешала тебе? Что было не так?

Ее губы нежно коснулись губ небожителя, оставив влажный из-за слез поцелуй. Так и не услышав ответа, Ян Юмэй покачала головой. Мертвец уже не ответит ей. Это лишь пустая оболочка без души. У кого и стоило спрашивать, так это у Тай Фансиня, если он хоть что-то помнит из прошлой жизни.

В последний раз проведя пальцами по щеке небожителя со шрамом, Ян Юмэй отстранилась. Она больше не могла смотреть на него – Мин Хань с Тай Фансинем были слишком похожи, даже на лицах одинаковые шрамы.

Подойдя к собственному телу, Хуанъянь без сил села рядом, взяв холодную ладонь в свои теплые.

– Ты так глупа и наивна, – прошептала она. – И зашла слишком далеко со своей игрой. Надо было отступить еще тогда… неужели ты думала, что демон и небожитель могут жить в любви и мире?

Ян Юмэй горько рассмеялась, прижав холодную ладонь к своей щеке.

– Я не знаю, что мне делать и кому верить… почему нельзя вернуть все так, как было? – Она закрыла глаза, и по щекам вновь заскользили слезы. – Я так хочу увидеть отца, тетушку Ло… Мне страшно вновь жить без них.

Холодная ладонь выскользнула и бесшумно упала. Протянув руку, Хуанъянь смахнула со своего мертвого лица несколько белых прядей, коснувшись украшений. Серебряные мотыльки очнулись от долгого сна и, почувствовав хозяйку, перебрались к ней, замерев в виде украшений. Последний из трех артефактов вернулся.

Тихий перезвон раздался над головой, и Ян Юмэй подняла голову. Помедлив, она все же покинула дом, следуя за звоном и замечая, как постепенно оживает Цышань. Оно словно наконец пробудилось после долгой спячки и готово приветствовать первого небожителя третьей эпохи. Дома небожителей, покрывшиеся