Читать книгу - "Рождество на ферме «Остролист» - Джо Томас"

хотела бы радоваться, но не могу. Просто стою у раковины, чищу картошку и слушаю шоу Аннеку Райс[9]. Но даже песня про Эрни и его молочный фургон, самый быстрый на диком западе, не вызывает у меня улыбку, как обычно.

Лью стоит рядом со мной и чистит морковь. В холодильнике – несколько бутылок шампанского, которые он купил на той же заправке, что и елку.

– Что будешь делать с папиным подарком? Если что, я просто интересуюсь.

Я вздыхаю.

– Может быть, вы с папой были правы с самого начала. Единственный выход – продать дедушкино поле. Установить на нем солнечные батареи.

– Наверняка есть и другой вариант.

Я пожимаю плечами.

– Будь у нас скотный рынок, мы могли бы попытаться что-нибудь заработать, но уж сложилось как сложилось. Единственный выход – батареи. За поле я получу достаточно денег и открою мини-отель, как ты и предлагал. Большого богатства он нам не принесет, но худо-бедно мы справимся.

– А что, если есть другой способ?

– Вся внимание!

– Просто я подумал…

Внезапно мы видим светло-голубой грузовик, подъезжающий к дому.

– Это Оуэн!

– Как быстро!

– Пожалуйста, пусть это будут хорошие новости, – повторяю я по пути к двери.

Оуэн входит, низко опустив голову. Странно видеть его без Джесс.

Холодно, очень холодно. Из машины выбирается Эви, натягивает пальто, обводит взглядом заснеженные поля. Оуэн подходит к нам.

– Она сейчас на операции. Сказали, что звонить можно с пяти часов. Мы просто хотели попросить пустить нас… Так легче, чем ждать дома.

– Конечно! – Я крепко его обнимаю. – Заходите, вы оба.

– Привет, – говорит Лью. – Я бы сказал – счастливого Рождества, но мне кажется, это как-то неуместно.

– Да… но все равно счастливого Рождества.

Мы все стоим и смотрим, как за окном начинает темнеть. Входит папа в шарфе и новой шапке, которую ему подарила Мифанви, с еще не снятой этикеткой.

– Ну, главное – что мы вместе. Давайте выпьем чего-нибудь согревающего.

– Согласен. Простите, что порчу вам праздник. Но мы не знаем, как еще это выдержать, – вздыхает Оуэн.

Лью открывает холодильник и достает бутылки. Мясо жарится, по радио играют рождественские песни. Может быть, баранина не считается традиционным блюдом на Рождество, но в нашем доме дела обстоят именно так. Мы фермеры, и мы едим то, что производим. Меня бросает в дрожь при мысли о ресторанных обедах, приготовленных, сервированных и оцененных так, чтобы получить максимальную прибыль. Но разве в этом смысл трапезы? Нет. Он в том, чтобы почувствовать благодарность за то, что у нас есть.

Оуэн сидит у камина и гладит собак. В дверь вновь стучат, и я открываю.

– Тум Бах! Входите скорее, пока не замерзли! – Я веду его в маленькую гостиную, и, как прежде, она становится больше оттого, что здесь собралось много людей.

– Вышел прогуляться, – говорит он, – и оказался в этих краях, поэтому решил спросить, есть ли новости.

Оуэн качает головой.

– Будут только после пяти. Но диолх, Тум. Я очень ценю вашу заботу.

– Выпейте с нами, – предлагаю я. – Счастливого Рождества. А почему вы не с родными?

– Они меня звали. Но куда я поеду в такую погоду? По-моему, скоро опять снег повалит. – Он смотрит в окно. – Привез вам брюссельской капусты из сада. Жаль было, что пропадает зря.

– Снимайте пальто, – распоряжаюсь я, – и садитесь у камина. Кто-нибудь, налейте Туму шампанского и поставьте еще один прибор.

Лью улыбается мне так, что всё во мне плавится, и я вспоминаю прошлую ночь… Он наливает Туму бокал игристого вина и провожает к камину, где сидят папа и Мифанви. Его манера заботиться о других – совсем не такая угодливо-лицемерная, как у Мэтью. Он просто рад помочь тем, кто рядом. И все мы хотим порадовать друг друга в рождественский день и скрасить ожидание новостей о Джесс.

Обед проходит тихо. Лью помогает мне подать на стол томленую баранину, мягкую, нежную и рассыпчатую, с розмарином и темной густой подливкой, и жареную картошку, хрустящую снаружи, мягкую и воздушную внутри. Брюссельская капуста от Тума Баха приготовлена на пару и обжарена в растопленном масле с беконом Мифанви, горошком из папиной морозилки и пассированной морковью. Не совсем традиционный рождественский ужин, но все равно замечательный. И самое главное, все это вырастили мы сами.

Но хотя еда очень вкусная, ни у кого нет особого аппетита. Вновь валит снег.

– Хорошо, что ты остался тут, Тум, – нарушает тишину папа, – и ты, Мифанви, тоже.

– Я чувствовал в воздухе запах снега, – заявляет Тум.

– С Рождеством, – шепчет папа Мифанви, и они чокаются бокалами.

Мы ставим в центр стола рождественский пирог Мифанви и чайник, когда к нашему дому подъезжает еще одна, незнакомая машина. Из нее выходят Мэй и мальчишки, которые тут же высовывают языки и начинают ловить снежинки.

– Есть новости? – спрашивает Мэй, распахивая дверь.

Оуэн повторяет, что позвонит в поликлинику в пять.

Вслед за мальчишками выходит Джош и тоже ловит снежинки языком. Вдруг я вспоминаю, что у них были совсем другие планы.

– Подождите, так вы с Джошем… вы же пошли в шикарный ресторан?

– Пошли, и это было невероятно. Я так ему благодарна, словами не передать. Но я не смогла связаться ни с кем из вас, поэтому мы уехали, как только доели пудинг. Отвезли маму домой, а сами сюда. Короче, знакомьтесь, это Джош.

– Надеюсь, мы не помешаем, – застенчиво говорит он, стоя в дверном проеме, весь в снегу. – Я принес немного вина.

– Совсем не помешаете! – отвечаю я. – Заходите. Добро пожаловать.

– Я знаю, вам сейчас непросто, особенно в связи с закрытием кафе, – он смотрит на Оуэна, – и я очень переживаю за вашу собаку. Я держу за нее кулачки.

Оуэн поднимает на него взгляд.

– Спасибо, приятель.

– Может, пока ждем, сыграем в карты? – мягко предлагает папа. – В семерки?

– Давайте! – радуются мальчишки. А потом один из них достает из кармана что-то завернутое в бумажную салфетку. – Надеюсь, Джесс поправится. Я ее люблю. Я оставил ей свою сосиску с обеда. – Он протягивает сверток Оуэну, который, кажется, вот-вот расплачется.

– Спасибо, мой хороший, – благодарит Оуэн дрожащим голосом. – Она очень обрадуется. Я передам ей, что это твой подарок. – Он явно хочет добавить «если она вернется», но сдерживается. – Давайте пить чай.

Пирог Мифанви – просто волшебный! Так много фруктов, мягкий желтый марципан, сладкая белая глазурь и легкий привкус бренди.

– Я пеку его каждый год на Рождество и на Пасху. Понятия не имею зачем. Делиться-то не с кем.

– Сила привычки, – предполагает папа. – Традиция.

– Да, – отвечает она. – Нелегко отпустить прошлое.

– Особенно