Читать книгу - "Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен"

ей стало интересно, что за дикая растительность выросла с тех пор среди руин Аллантрии.

— Точное описание.

Зинт замолчал, нервно перебирая пальцами лозы, а затем спросил:

— Твоя мама еще жива? Она на «Страннике рассвета»?

Если то состояние, в котором находилась ее мать, можно было назвать жизнью.

— Да. — Хотя, возможно, она выдавала желаемое за действительное. Вполне вероятно, что Таймен уже избавился от ее матери, ставшей для него бесполезной, ведь теперь Лириен считалась мертвой. От этой мысли Лириен вдруг стало тяжело дышать. Ты не знаешь этого наверняка, — упрекнула она себя. Сосредоточься на том, чтобы вернуться к ней.

— Я никогда не состоял в абордажной команде, но босс говорит, что стеклянные отсеки «Странника рассвета» полны фруктовых деревьев, ягодных кустов и овощей. Не Аллантрия, конечно, но, наверно, твоей маме там нравится.

Ее матери не разрешали прикасаться к растениям уже десять лет. С того самого неудачного восстания. Но у нее не хватило духу поправить его.

— Оранжерейные отсеки это настоящее чудо.

— Хотел бы я на них взглянуть. — В голосе Зинта звучала тоска, и Лириен попыталась на глаз определить в темноте его возраст. Младше нее. Может, двадцать два или двадцать три. Было время, когда людей такого возраста считали едва вышедшими из детства, но те дни давно миновали.

— На «Сумрачном охотнике» нет оранжерейных отсеков, потому что, идя в бой, мы нуждаемся в прочности стали. Я пытался разбивать сады в наших дневных лагерях на юге, — объяснил он, — но стракси их разрывают. Диким растениям они тоже не дают пощады, паразиты проклятые. Они убивают всe живое.

Должно быть, давным-давно, в незапамятные времена существовала эпоха, когда стракси процветали, и Лириен не раз задавалась вопросом, как же их тогда истребили. Существовала другая человеческая цивилизация, которая возвысилась, пала и была потеряна во времени? Были ли это те люди, что уничтожили стракси? Или это было нечто иное?

Зинт чихнул, а затем достал свой платок.

— Заболел? — спросила она, хотя, учитывая его магию, это было маловероятно, элемары редко подхватывали болезни, от которых страдали пустопородные, а если и заболевали, то быстро поправлялись. Таймен считал это признаком превосходства.

— Нет. — Он поморщился, затем снова высморкался. — У меня непереносимость цветения некоторых растений. И да, мне уже указывали на ироничность этого факта. Как только придет зима, все пройдет.

Лириен не видела зимы уже двадцать лет. В дни равноденствий «Странник рассвета» менял полушария, чтобы цепляться за долгие летние дни.

— Значит, ты предпочитаешь зиму?

— Зима приносит свои собственные проблемы. По мере того, как ночи становятся длиннее, все риги движутся на юг, и на хороших магистралях становится тесно. На юге высока плотность стракси, потому что там находится большая часть людей, так что зима уносит много жизней.

— В Маретисе то же самое… в Нижнем Пределе, — ответила она, поправляя себя и переходя на сленговое название южного континента. — Хотя люди могут выжить в пустыне, потому что стракси ненавидят песок. Я не знаю, как они там живут, потому что там нет ни воды, ни растительности, но они как-то справляются.

— Приятно слышать, что они могут там выжить, — отозвался Зинт. — С тех пор, как дирижабли прекратили полеты, из-за моря не поступало никаких вестей, и многие люди из Нижнего Предела застряли в Верхнем. Многие из них сейчас на «Темном клыке», и, подозреваю, им будет очень интересно расспросить тебя. Ты была везде. Видела всё.

На первый взгляд так оно и было. Лириен проложила магистрали через два континента и путешествовала по ледяным дорогам обоих полюсов, но ей самой казалось, что она не была нигде, кроме «Странника рассвета». Разве можно сказать, что ты был в каком-то месте, если ни разу не коснулся травы и не прошелся по лесу? Если никогда не ел то, что выросло на этой земле, и не охотился на бродящих там зверей? Если никогда не встречался с людьми, считавшими эту территорию своей? Она видела эти места, но они были для нее не более, чем размытым пейзажем и перепадом температур, а единственное, что имело значение — это опасности, с которыми сталкивался «Странник рассвета» во время пути. Лириен знала только магистрали и бесконечный путь.

— Думаю, ты повидал в этом мире гораздо больше, чем я.

Они сидели в тишине, разум Лириен был занят еще и тем, что своей магией она сглаживала и преобразовывала магистраль под ними, это уже стало для нее такой же привычкой, как дыхание. Однако, в конце концов, она спросила:

— Как ты оказался на «Сумрачном охотнике»?

Зинт затих той особенной тишиной, которая приходит со старыми, тяжелыми воспоминаниями, и Лириен тут же сказала:

— Тебе не обязательно говорить об этом, если не хочешь.

— Все нормально, — сказал он. — Я жил на риге Скитальцев со своей семьей. Их называют Скитальцами, потому что ради выживания, в ночи они полагаются на скорость, а не на мощь. Но наш оромант был уже стар, и когда он умер, платформа начала рассыпаться. Как-то ночью сломалась ось, и, мгновенно, на нас налетели стракси. Многие из нас были внутри спального отсека, и я никогда не забуду вопли тех, кого твари убивали снаружи. И звук когтей по металлу — они скребли и рыли, пока не прорвались внутрь; мелкие твари просачивались в щели, вгрызаясь в любую плоть, до которой могли дотянуться. Я не помню, как выбрался. Помню только, что бежал в лес, что использовал свою флоромантию и деревья смыкались, сплетая из ветвей неприступную крепость. Стракси кинулись за мной следом, пытаясь прорваться, затем начали делать подкоп, но запутались в корнях.

Это была по-настоящему кошмарная история, но Лириен промолчала, давая ему возможность продолжить.

— Я видел, как шевелится земля, и понимал, что они вот-вот до меня доберутся. Понимал, что мне осталось жить считанные секунды. Но тут сверху пролился свет, теплый и яркий, как солнце, и когти скрылись обратно в земле.

— Вокс?

Зинт кивнул.

— «Сумрачный охотник» подъехал к месту крушения и был вынужден резко затормозить, поэтому босс призвал солнце, чтобы защитить риг, пока они оставались уязвимыми. От стракси вокруг остались лишь пустые панцири и дым, но Зедра заметила, что я