Читать книгу - "Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен"

врезавшись в мощный торс Вокса. Он бросил на нее раздраженный взгляд, затем взял одну из ее рук и положил на трон, чтобы она могла держать равновесие.

— Если ты свалишься вниз, мы вообще вряд ли что-то сможем сделать, Разрушительница Мира.

— Просто объясни план. — Трон был сделан из стали, и она машинально направила свою магию сквозь металл платформы в знакомый камень магистрали, проникая вглубь дороги, чтобы сгладить трещины, которые едущая впереди террамант то ли пропустила, то ли проигнорировала.

— Кажется, все стракси из одной норы каким-то образом связаны межлу собой, — сказал Вокс. — Мы не знаем, общаются ли они с помощью звуков или… как-то иначе. Короли и королевы до определенной степени могут контролировать свое потомство, но, похоже, это работает в обе стороны. Если довести мелких до исступления, иногда это передается и более крупным, и они совершают ошибки. Это единственный способ заманить их туда, где я могу их достать.

Лириен не знала о соларомантии ровным счетом ничего, кроме того, что это была редкая магия. За всю письменную историю было зафиксировано всего несколько случаев, когда люди обладали ею.

— И где же ты можешь их достать?

— Зависит от времени ночи. Зависит от положения луны. — Вокс переступил с ноги на ногу, и Лириен чувствовала, что он смотрит на нее сверху вниз, но не отрывала взгляда от дороги впереди. — Я не создаю солнечный свет, Разрушительница Мира. Я фокусирую свет, отражающийся от луны, в луч, достаточно концентрированный, чтобы воспламенять стракси.

Она изучала астрономию, поскольку это было жизненно важно для выживания «Странника рассвета», а это значит — она прекрасно понимала, о чем он говорит. И все же она взглянула на луну, которая сейчас была полумесяцем. Соларомантия — магия, не имевшая особого значения в старом мире, но теперь ставшая бесценной. И хотя люди определенного возраста на «Страннике рассвета» наверняка знали о ее существовании, Лириен ни разу не слышала, чтобы был жив хотя бы один соларомант. Было ли это потому, что имя Вокс было его псевдонимом, и Таймен не догадывался, кто это? Или это была еще одна крупица информации, которую скрыл архикондуктор, не желая, чтобы кто-либо на «Страннике рассвета» знал, что может существовать и другой способ выжить?

— Сейчас растущая луна.

— Да. Так что моя дальнобойность и сила будут расти с каждой ночью вплоть до полнолуния, которое продлится три дня, а потом все пойдет на убыль. Мы не ввязываемся в драку в безлунные ночи или если облачность слишком плотная для того, чтобы Зедра могла ее разогнать.

— Стракси об этом знают?

— Еще как знают. — Он сжал пальцы на спинке трона, и кожа перчаток натянулась на костяшках. — Именно в такие ночи они приходят за нами, и нам приходится сражаться за свои жизни.

Казалось, что «Сумрачный охотник» достиг своей максимальной скорости, которая была гораздо ниже максимальной скорости «Странника рассвета», но даже с ветроломом, установленным на крыше машинного отсека, Лириен хлестало порывами ветра. Щит был сделан из стекла, обрамленного металлом, и, хотя создание стекла не было ее коньком, она пропустила сквозь него свою магию и обнаружила, что оно толстое и прочное. Его создал действительно искусный террамант.

— У вас на борту есть стекольщик?

— Ты уже встречалась с ней. Тайра. Когда-то она создавала стеклянные изделия такой красоты, что за ее работами гонялся весь континент. Но ее террамантия слаба, а Таймен никогда не был покровителем искусств, если только это не служило другой цели. Впрочем, она вряд ли бы согласилась занять место на «Страннике рассвета», даже если бы ей его предложили — она считала Таймена куском дерьма задолго до того, как он бросил человечество на растерзание стракси.

— На борту было не так уж много места, и он отдавал предпочтение тем, в ком больше силы. — Слова оставили кислый привкус на губах, а в голове эхом отдался голос Таймена: Сила пульсирует в твоих венах, и пришло время подарить «Страннику рассвета» еще одного элемара.

— Именно поэтому «Странник рассвета» никогда не был выходом из всей этой ситуации после Раскола.

Вокс подошел к трону и сел; с его точки зрения, разговор был явно окончен. Аргумент вертелся у Лириен на кончике языка, и не в последнюю очередь это было желание указать на то, что, несмотря на уничтожение норы, несмотря на приманивание стракси и сжигание их дотла, она все еще видела в ночи вспышки движения. Они моглы бы пытаться уничтожить монстров, охотившихся во тьме, с таким же успехом, как пытаться истребить всех тараканов или комаров.

Оставив Вокса наедине с его раздумьями о несправедливостях «Странника рассвета», Лириен пробралась ближе к задней части машинного отсека, где сидел Зинт. Одной рукой он опирался на лозу, свесив ноги в пространство между машинным и первым отсеком. Его маска была сдвинута вверх, так что лицо хорошо освещалось лунным светом.

Он жестом пригласил ее сесть. Лириен осторожно опустилась рядом с ним и сказала:

— Никогда не видела, чтобы флоромантию использовали вот так. В качестве оружия.

Фералист пожал затянутым в кожу плечом.

— Из-за стракси я потерял родителей и брата, поэтому мне не улыбалась перспектива до конца своих дней выращивать еду. Я хотел сражаться, поэтому придумал, как использовать свою магию. — Его зубы белели в темноте, когда он улыбнулся ей. — Хотя мне пришлось здорово постараться, чтобы убедить босса разрешить мне прикрутить к его платформе цветочные горшки.

Лириен осмотрела глубокие емкости с землей, установленные на задней части машинного отсека, из которых росли лианы.

— Моя мать флоромант.

— Минерва Флинтспайр, верно? — когда она скосила на него глаза, Зинт рассмеялся. — Ты же в курсе, что ты знаменитость, а? Хотя твоя мама тоже была когда-то известной. Главная садовница Центральных садов Аллантрии. Зедра говорила, что это было похоже на сказочное царство растений и цветов, и что прогулка там по дорожкам исцеляла любые душевные раны.

В том парке Лириен провела все свои ранние годы, пока ее мать работала там вместе с другими флоромантами и аквамантами, и, хотя эти воспоминания казались размытым пятном красок и звуков, она готова была поклясться, что до сих пор помнит аромат бесчисленных цветов. Все это было уничтожено во время Раскола, и