Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

меня подгибаются колени. Вторая его рука властно обхватывает талию, прижимая меня вплотную к нему, пока он шаг за шагом теснит меня к зеркалу.

Приоткрыв глаза, он жадно всматривается в моё лицо; мы оба тяжело, прерывисто глотаем воздух, мокрые губы едва соприкасаются.

— Клара, — шепчет он, будто напоминая себе — и напоминая мне, кем я теперь стала.

Я киваю с отяжелевшими веками, когда спина касается ледяного стекла. Его тело — стена сухого жара, и я ощущаю каждую твёрдую линию его мускулов, пока он всем весом прижимается ко мне.

— Как же я тосковал по тебе. — Его поцелуи обжигают жидким пламенем новую линию моей челюсти. — Тосковал по возможности смаковать каждый дюйм твоей кожи. Тосковал по тебе здесь… моей… целиком моей.

Его ладони чертят карты по незнакомой территории, кончики пальцев обводят мои новые изгибы так, словно касаются нанесённых чернилами линий арканной карты. Когда его губы находят ямочку на горле, я выгибаюсь навстречу, и с губ срывается тихий стон прежде, чем я успеваю его подавить.

— Вот так, — глухо рычит он прямо мне в шею. — Дай мне услышать тебя.

Его руки скользят ниже, и комната уплывает перед глазами. Одна ладонь опускается на бедро, протискиваясь между ног. В голове не укладывается, что мы делаем это прямо здесь, прямо сейчас, когда моё перерождение едва подошло к концу. Эта мысль обрушивает на меня ледяную реальность, вырывая из дурмана вожделения.

— Стой. — Я с силой упираюсь ладонью в твёрдую каменную стену его груди.

Он замирает в то же мгновение и отстраняется: — Тебе больно?

— Нет, дело не в этом. — Я качаю головой, пытаясь выровнять дыхание. — Мне нужно увидеть сестру. Убедиться, что с ней всё в порядке.

Его брови сдвигаются. В его взгляде сырое плотское желание схлёстывается с пониманием. Но в нём сквозит и тень тревоги: — Ты злишься на меня за то, что я сотворил с тобой?

— Каэлис, нет. — Ни в моём голосе, ни на лице нет ни капли сомнения. — Пусть эту мысль подал ты, но решение я приняла сама. В конечном счёте этот выбор был только моим.

Беспокойство в его взгляде так и не угасает: — Ты ненавидишь себя за то, кем стала?

— Думаю, я сумею полюбить этот свой новый облик. — Уже сейчас страх и горечь отступают перед упоительным предвкушением новых возможностей. — По крайней мере до тех пор, пока мы не используем карту Мира, чтобы вернуть меня прежнюю.

— Ты уверена?

Я вижу, что кроется за его колебаниями: уязвлённость и неуверенность в себе. Видеть в нём подобное настолько непривычно, что я даже поражаюсь, как не заметила этого сразу. Они висят на нём, словно пальто с чужого плеча. Я ободряюще улыбаюсь: — Я уверена, Каэлис. Я ухожу лишь потому, что хочу увидеть сестру. Всё это заняло куда больше времени, чем мы рассчитывали.

— Хорошо. — Каэлис мягко опускает ладони мне на бёдра, чертя большими пальцами осторожные круги. — Точно нельзя подождать ещё хоть самую малость?

Я тихо смеюсь: — Ты сам знаешь, что нельзя. — Я уже вижу это по его чуть смущённой, едва заметной улыбке.

— Да, твоя сестра на первом месте. — В его голосе звучит такое искреннее понимание, что мои плечи расслабляются. Я чувствую в нём, возможно, тонкую струну досады, но ни следа обиды или горечи.

— Я скоро вернусь к тебе. — Я прижимаю ладонь к его щеке, и он накрывает её своей рукой, поворачивая, чтобы поцеловать кончики моих пальцев.

— Делай то, что должна. — Каэлис медленно отступает на шаг.

— Спасибо. — Говоря это, я не отрываю взгляда от его глаз. Я хочу, чтобы он знал, как много значит для меня его понимание.

Каэлис кивает, отводя глаза. На его скулах проступает едва заметный румянец, и это зрелище заставляет меня застыть. Смущение? У него? Невозможно. Сначала неуверенность, теперь это? Кто этот мужчина? Я не могу сдержать улыбки.

— Тебе стоит захватить с собой еду. — Он указывает на противоположный конец стола. Я даже не заметила серебряных крышек для блюд.

— С превеликим удовольствием. — Я направляюсь прямиком к ним и поднимаю одну: тарелка ломится от мяса и картофеля. Я без церемоний сгребаю всё в тканевую салфетку и связываю узлом. Уверена, пренебрежение приличиями должно повергнуть Каэлиса в шок, но он лишь улыбается, словно попрание его представлений об этикете — неотъемлемая часть моего очарования.

— Знаешь, я мог бы помочь присмотреть за ней, если ты скажешь, где она.

Я замираю: — Нам пока ничего не нужно.

— Я знаю, что она здесь. — Он прислоняется к столу. — Ты бы не позволила ей уйти далеко от себя. Да и еда продолжала пропадать с кухонь, даже пока ты была у меня. Должен признать, ты приняла верное решение, приведя её сюда; рядом с нами она будет в наибольшей безопасности. И я могу помочь это обеспечить.

Я бросаю на него косой взгляд: — Твоя проницательность должна меня успокоить?

Едва заметная ухмылка: — Ты ведь всё равно не скажешь мне, где она, верно?

— Не скажу. — Я затягиваю последний узел на салфетке.

— Предложение в силе, когда бы ты ни передумала.

— Высокомерный наглец. — Я иду к двери, делая вид, что игнорирую его.

— Именно таким ты меня и любишь.

Вместо ответа я выхожу за порог, оставляя эту фразу повиснуть в воздухе и упрямо не обращая внимания на тяжесть, сжавшую грудь при сорвавшемся с его губ слове «любишь».

Добраться до комнат Арины оказывается на удивление легко.

Я неслышно выскальзываю внутрь, успокоенная раскатистым храпом Грегора. Похоже, пока всё идёт без происшествий. Когда я подхожу, сестра спит, и я никак не могу решить для себя, к лучшему это или нет.

Я мягко ступаю по полу, опускаюсь на колени у её кровати и накрываю своей ладонью её руку.

— Ты не узнаешь меня, когда проснёшься, — шепчу я. — Подумаешь, что мои волосы совсем взбесились. Уже представляю, что ты скажешь про их цвет. Готова поспорить, назовёшь его розовым. — Я выдавливаю почти беззвучный смешок, и губы кривятся в самой тоскливой улыбке. — Я бы всё отдала, лишь бы ты сейчас съязвила надо мной. Не то чтобы я призналась тебе в этом, если бы ты слышала.

Я замираю на миг, будто она вот-вот откроет глаза и сделает именно это. Арина даже не шевелится, и отчего-то ночь вокруг кажется чуточку темнее — чуточку холоднее.

— Как бы мне хотелось… — Я с трудом сглатываю вставший в горле ком, ещё глубже оседая на её матрас. — Как бы мне хотелось быть