Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

class="p">Он не винил её за это, но ненавидел, что ей оставили такой выбор. Рис зря тратит время на этих ублюдков. Если даже кто-то вроде Эмери не мог заставить их изменить свои пути, увидеть ценность, которую каждая женщина изначально несёт помимо деторождения, если Эмери вернулась сюда после победы в проклятом Кровавом Обряде и всё равно должна была делать себя меньше, чтобы выжить… значит, они никогда не изменятся.

— Всё в порядке? — внезапно спросила она, и Аз осознал, что уже долгие минуты пялится на витрину со свечами. Она продолжила: — Я подумала, примерю сегодня, чтобы убедиться, что всё ещё сидит, перед завтрашним праздником.

Он взглянул, тени тоже заглянули, и увидел, как она указывает на простое тёмно-синее платье, элегантно скроенное по её стройной фигуре.

— У меня нет ничего нарядного, как у всех остальных, но хотя бы на этом нет пятен…

— Оно идеально, — сказал он, слегка улыбнувшись.

Она улыбнулась в ответ, немного смущённо.

— Я знаю, как вы, компания, одеваетесь.

Нервничает, сообщили тени. Взволнована, но нервничает. Он спросил, отложив ярость к своему народу:

— Когда ты последний раз была в Веларисе? Не на тренировке, а в самом городе.

— На церемонии мэйтов Несты и Кассиана. — Она поморщилась. — Так что… давно. И на тренировки я не ходила почти месяц.

— Работа держит?

— Ага, — сказала она, и по тону он понял, что не стоит давить. Было достаточно странно, что Эмери вообще готова покидать иллирийские земли, так как большинство женщин здесь никогда не выходили за пределы Иллирии.

Сейчас она держала крылья приподнятыми, хотя даже отсюда Аз видел асимметрию их высоты. За те месяцы тренировок с валькириями они выровнялась, по мере того как крепли мышцы корпуса и спины, но с таким долгим перерывом без упражнений снова стало хуже.

Хорошо, что её отец мёртв. Азриэль убил бы его сам, если бы тот был жив. Этот самец был куском дерьма. Все эти люди здесь, во всей Иллирии, были кусками дерьма.

Он встал, не в силах сидеть и дальше с мыслью, формирующейся в голове, тени потянулись следом.

— Мне нужно проверить Кассиана, — солгал он, а потом добавил: — Завтра утром заберу тебя.

Она подняла руку в прощании, сосредоточенная на гроссбухе. Она явно не думала дважды о присутствии певца теней в своей лавке, и он нашёл в этом небольшое утешение.

Он почти дошёл до двери, когда она сказала:

— Азриэль — твои ножны. Ремешок истёрся.

Его рука потянулась к Говорящему правду — единственным другим оружием, которое он носил, было иллирийское лезвие, ножны которого были встроены в спину доспехов. Действительно, древняя кожа у пряжки истончилась. Когда это случилось?

— Могу заказать замену, — предложила Эмери, возвращаясь к счетам. — Правда, она не приедет раньше Самайна. Продавец, с которым я работаю, искусен, но медлителен.

Аз не коснулся ни ножен, ни тёмного клинка внутри. Более пяти столетий назад он вернулся из Кровавого Обряда в эту самую деревню с этим ножом. Тот день триумфа, когда они с братьями так глупо думали, что доказали свою ценность иллирийским ублюдкам, которые мучили их годами, превратился в день смятения. Стыда. Но сначала они победили, коснувшись монолита на вершине Рамиэля до рассвета в последний день Обряда.

Когда они вышли в Виндхейвен, Аз обнаружил нож, с его странной чёрной рукоятью и таким же клинком, у себя в руке. Он не казался Сотворенным, даже не пульсировал магией, но был другим. Он это чувствовал. Другие иллирийцы тоже, требуя знать, что это, откуда он взялся, когда оружие на Обряде было запрещено.

Ему не следовало удивляться их ненависти и страху, когда он объяснил, что нож появился у него в руке, когда он коснулся монолита, словно сам Рамиэль подарил его ему. А потом, позже, когда стало ясно, что и ему, и Кассиану потребуются сифоны, чтобы управлять своей силой, когда Аз сунул руку в чан со священным пламенем, чтобы вытянуть свой сифон, и вместо этого Матерь назначила ему вытянуть семь синих камней… Аз отгородился от воспоминания о чистой ненависти иллирийцев к нему — он и так слишком много думал об этом в последние дни.

Он носил несколько ножен за столетия. Эти, из чёрной кожи, настолько изношенной, что в местах побледнела, прослужили дольше всех.

— Всё в порядке, — услышал он себя говорящим. Чёрт с два он даст ножу новые ножны, как награду за его предательство. — Но спасибо.

Эмери не ответила, и он быстро вышел.

Ледяной ветер ударил в лицо, когда он ступил на грязную тропу. Слева лежало сердце деревни, где Кассиан в десятый раз объяснял Девлону новые маршруты патрулирования, поскольку вчера воины, казалось, забыли, что такое восток и запад. А справа был сосновый лес. Пустой. Холодный, как ад, но среди деревьев никого никогда не будет.

Обычный иллирийский воин избегал находиться под кронами — это мешало полёту, но они ценили рощи сосен, берёз и осин в Иллирии ради дров и строительства. Это было ближайшее к настоящему земледелию, до чего доходили иллирийцы, помимо нескольких участков и полей, которые они возделывали для личных огородов: сажали рощи взамен истощённых, тщательно выбирая, где и когда рубить деревья, чтобы не остаться без них.

Даже их небольшие празднования Осеннего равноденствия больше крутились вокруг деревьев, чем вокруг даров поля. На рассвете Равноденствия срубали одно великое старое дерево, его древесину распределяли по очагам каждой семьи для священного сожжения; на закате рядом сажали саженец, и каждая семья выливала на него половник воды, чтобы помочь расти — и на удачу.

Рис всегда говорил, что это способ иллирийцев изобразить баланс жизни, который Равноденствие требовало чтить, но Аз не мог не заметить: конечно же, их ритуалы включали бессмысленное убийство живого существа.

Но какой бы ни была праздничная традиция, круглогодичное лесничество иллирийцев по крайней мере оставляло Азриэлю множество тихих, пустых мест, где можно бродить. Даже тени сейчас радостно разлетелись между деревьями, словно охотничьи псы, рванувшие в дикую природу. Сладковато-свежий запах окутал его, пока он шёл по костяно-сухому ковру из сосновых иголок, ломкие веточки которых трещали под сапогами.

Он ходил по этой тропе столько раз, что не мог не задаваться вопросом: не от него ли одного образовалась эта узкая колея. Даже после того, как он нашёл Кассиана и Риса, ему нужно было пространство, время наедине. Он знал каждый камень, хотя деревья сильно изменились, а ручьи не раз меняли русло за столетия. Но запахи, воздух… они были знакомы.

Знакомы, но не любимы. Это место, эти люди,