Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

но я не замечала этой прохлады. В душе бушевала буря противоречивых чувств: страсть к Джунхёку боролась с необъяснимой привязанностью к Доёну, тревога за будущее смешивалась с опьяняющим ощущением близости.

Джунхёк снял пиджак и накинул мне на плечи.

– Пойдём в дом, – сказал он уже твёрже. – Тебе нужно согреться и отдохнуть. А потом… потом мы поговорим.

Я, не зная, как теперь смотреть ему в глаза, лишь согласно кивнула.

Джунхёк помог подняться, и мы направились к особняку. Я шла, опираясь на его руку, и чувствовала, как внутри растёт странное, тревожное предчувствие.

Что это было? Спасение? Или… погибель? И как это повлияет на всё, что я узнала о контракте, Мокёле и тайне особняка Ли? А главное – как это изменит отношения между мной, Джунхёком и Доёном?

***

Джунхёк провёл меня в свой кабинет и усадил на мягкий диван у камина. Забрал мокрый пиджак, повесил его поближе к огню, а мои плечи укрыл тёплым пледом с геометрическим узором.

– Извини, что нет сменной одежды, – тон господина вновь стал холодным. – Пока придётся так.

Я смущённо кивнула, не решаясь поднять на него глаза. Пальцы непроизвольно теребили край мокрого платья, оставляя на ткани тёмные влажные пятна. В памяти всё ещё жили ощущения требовательных губ и рук – но теперь Джунхёк снова стал прежним: собранным, отстранённым, непроницаемым.

Он остановился напротив, скрестив руки на груди. Взгляд – острый, изучающий, сканирующий каждую клеточку души.

– Юн Соа, – произнёс господин медленно, чеканя каждое слово, – кто ты такая? Кто ты на самом деле?

Пальцы замерли. В груди защемило от тревоги, а сердце забилось чаще, отдаваясь глухими ударами в висках. По спине пробежал холодок, будто кто‑то провёл ледяной рукой вдоль позвоночника.

– Я… – голос дрогнул. – Я не понимаю…

– Понимаешь, – Джунхёк опустился на колени – не для романтики, а чтобы поймать мой взгляд, не дать отвернуться. Его лицо оказалось так близко, что я уловила едва заметный древесный аромат парфюма, смешанный с запахом мокрой ткани. – Ты видела слишком много странностей в этом доме. И реагировала не так, как должна была бы реагировать обычная служанка. Обычно… обычно никто не замечает. Но не ты, не я и не Доён… Я думаю, я смогу принять любое, даже самое сумасшедшее объяснение. Кто ты? – вновь повторил он.

Рубашка Джунхёка оставалась влажной после спасения меня из фонтана, а на моих губах ещё чувствовался вкус его поцелуя – горячий, настойчивый, почти отчаянный. Но сейчас между нами выросла невидимая стена – стена его властности и непререкаемого авторитета.

Я долго молчала, взвешивая каждое слово. Внутри всё сжималось от страха и одновременно – от странного, почти болезненного желания довериться этому мужчине. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось.

Опасения оставались логичными. Я до сих пор не понимала происходящего в особняке. И увольнение Хиджу не давало покоя… Но… если бы господин старший Ли хотел навредить мне, то мог бы просто оставить в воде, смотря, как я захлёбываюсь. А не ловить со мной один воздух на двоих, проводя через касание губ.

Наконец, глубоко вздохнув, я начала говорить – тихо, сбивчиво, но искренне. Рассказала, как оказалась в его особняке, как попала в этот Сеул из другого мира, где всё было иначе: улицы, люди, даже воздух. Призналась, что мне тридцать лет, а это тело – словно не моё, наверное, я одолжила его на время… Что иногда я ловлю себя на мысли: а вдруг всё это – просто затянувшийся сон?..

Джунхёк слушал внимательно, не перебивая, не выражая ни удивления, ни скепсиса. Его лицо оставалось спокойным, лишь в глазах мелькали какие‑то мысли, которые он не спешил озвучивать. Господин Ли воспринимал мои слова так, будто магия и перемещения между мирами были чем‑то обыденным, привычным. Возможно, для него так и было…

Когда я закончила, в кабинете повисла долгая пауза. Камин тихо потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на стены. Пламя играло бликами на мужском лице, подчёркивая резкие черты, делая взгляд ещё более пронзительным.

Наконец Джунхёк слегка откинулся назад, провёл рукой по влажным волосам и… неожиданно ухмыльнулся. Это лёгкое проявление эмоций сделало его младше, словно проще, приземлённее.

– В этом есть один плюс, – произнёс он, и в словах прозвучала едва заметная ирония.

– Какой? – я искренне не понимала его реакции. Казалось, что всё вокруг – одна сплошная проблема.

Джунхёк вновь улыбнулся и понизил голос до шёпота:

– Твой истинный возраст. Я хотя бы не сошёл с ума, позволив увлечь себя ровеснице сына.

Я замерла, переваривая вышесказанное. В груди что‑то ёкнуло – то ли от облегчения, то ли от нового всплеска чувств, острого и неожиданного. Щёки залила краска, дыхание перехватило. «Я ему интересна? Как давно?»

– Вы… вы не считаете меня сумасшедшей? – осторожно спросила я, боясь поверить во что‑то большее.

– Сумасшедшей? – Джунхёк приподнял бровь. – Нет. Скорее необычной. Уникальной. И, кажется, не один я так посчитал.

Я сжалась, пытаясь понять, о ком он говорит. О Доёне? Или… или о той силе, что пыталась навредить мне в саду?..

Джунхёк поднялся на ноги, подошёл к камину и положил руку на мраморную полку. Камень под его ладонью выглядел холодным, но я знала – в нём таится тепло, как и в самом старшем господине.

– Расскажи мне всё, – попросил он уже серьёзнее. – Всё, с чем ты уже столкнулась в этих стенах? Всё началось с того момента, когда я встретил тебя ночью у двери в западном крыле?

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело, уступая место чему‑то новому – надежде? Доверию? Впервые за долгое время я ощутила, что не одна. Что есть кто‑то, кто готов не просто выслушать, но и поверить.

– Хорошо, – кивнула я. – Я расскажу. Всё.

Джунхёк обернулся, посмотрел на меня – на этот раз без прежней холодности, но с какой‑то новой… заботой? В его глазах читалось что‑то ещё – что‑то глубокое, затаённое, что он пока не решался показать.

– Начинай, – мягко подтолкнул он. – И не бойся ничего, Соа. Теперь ты под моей защитой.

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Пальцы всё ещё дрожали, но теперь уже не от страха – от странного, почти болезненного облегчения.

– Да, всё началось той ночью, – заговорила я тихо, глядя в огонь. – Когда я впервые увидела тени в западном крыле.