Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

Головная боль накатывала волнами – тупая, ноющая, словно кто‑то сжимал виски невидимыми пальцами. Я сжала переносицу, пытаясь прогнать это ощущение, но стало только хуже. Впереди мне предстояло закончить уборку в восточном крыле, но не сейчас…

«Свежий воздух, – подумала я, направляясь к выходу. – Только свежий воздух поможет».

Сад встретил прежней тишиной. После прошлой прогулки могло бы стать неуютно среди цветов и деревьев, но я понимала, что нигде не остаюсь в полной безопасности. Даже в своей комнате… Каменные дорожки, покрытые утренней росой, вели к небольшому пруду с фонтаном в центре. Я опустилась на скамью у воды, глубоко вдохнула влажный воздух и закрыла глаза.

«Получила новую жизнь и молодость в каком‑то фильме ужасов… – горько усмехнулась я про себя. – И почему мне так не везёт?»

Вода в фонтане журчала монотонно, убаюкивающе. Боль начала отступать, уступая место лёгкой расслабленности. Я приоткрыла глаза, глядя на игру солнечных бликов на поверхности воды.

И вдруг…

Я услышала шёпот. Тихий, едва уловимый, будто шелест листьев. Но листьев здесь не было – только гладкие камни и вода.

Шёпот становился всё отчётливее, проникал в сознание, обволакивал разум, как липкий туман. Слова были непонятны, но в них чувствовалась угроза – древняя, первобытная.

Против воли я поднялась со скамьи и подошла ближе к фонтану. Вода в нём забурлила, хоть и стояла безветренная погода. Поверхность пошла кругами, словно что‑то поднималось снизу.

– Нет… – прошептала я, но ноги сами шагнули вперёд.

Внезапно чья‑то сила дёрнула меня вниз. Я потеряла равновесие и упала прямо в фонтан. Ледяная вода ударила в лицо, заполнила уши, нос, рот. Я пыталась вынырнуть, но что‑то тянуло на дно – не руки, не верёвки, а сама вода, ставшая густой, вязкой, живой.

Лёгкие жгло от нехватки воздуха. Мир перед глазами расплывался, темнел. Я больше не чувствовала рук и ног – только холод, проникающий в каждую клетку тела, и шёпот, теперь уже оглушительный, заполнивший всё вокруг:

– Останься… Останься с нами… аномалия…

«Это конец», – мелькнуло в угасающем сознании.

Но что‑то изменилось в тот момент, когда лёгкие готовились выпустить последний воздух. Давление на тело ослабло. Сильные руки подхватили под плечи, рывком вытащили из воды. Я чувствовала, как болит за рёбрами, горит и душит. Спасительный воздух был вокруг, но неведомая сила, будто злясь из‑за моего резкого спасения, продолжала сжимать горло, не давая возможности вдохнуть. Я продолжала сгорать изнутри, даже не в силах открыть глаза.

– Соа! Соа, дыши! – голос звучал тревожно, настойчиво.

Хотела дышать, но…

Сквозь пелену перед глазами я различила лицо Ли Джунхёка. Его обычно невозмутимое выражение сменилось тревогой. Мужчина положил ладонь мне на лоб, потом проверил пульс на запястье – пальцы слегка дрожали.

– Ты жива… – выдохнул он с облегчением. – Слава небесам, ты жива.

Он наклонился ближе, приложил ухо к моей груди, прислушиваясь к сердцебиению. Потом, не раздумывая, сделал искусственное дыхание: плотно прижался губами к моим губам, сделал несколько резких выдохов.

Пелена пропала. Невидимая рука неохотно разжала хватку на горле и с шипением – которое могло быть просто моей галлюцинацией – отползла под напором старшего Ли.

Я пришла в себя. Глаза приоткрылись, взгляд сфокусировался на его лице. Наши губы всё ещё были соединены, но теперь это уже не было спасением – это стало чем‑то другим.

Сделав жадный вдох, выпивая всё, что предлагал мой неожиданный спаситель прямо с его губ, я почувствовала облегчение. Жива…

Джунхёк замер на мгновение, осознавая, что я в сознании. Его глаза расширились, но он не отстранился. Вместо этого его рука скользнула к моему затылку, мягко, но уверенно удерживая на месте.

Поцелуй изменился. Из механического, спасительного – в глубокий, страстный, почти отчаянный. Губы старшего господина двигались по моим – требовательно, жадно, как если бы он пытался передать мне часть своей силы, своего тепла. Вторая рука легла на спину, прижимая ещё ближе, так, что я ощутила биение сердца – такое же учащённое, как и моё собственное.

Я не сопротивлялась. Наоборот, мои пальцы вцепились в белоснежную рубашку, хоть где‑то на задворках сознания и метался вопль: «Ты целуешь Джунхёка! Босса компании! Того, кто, скорее всего, связан с тьмой!» Но я игнорировала здравый смысл. Вода стекала с волос, капала с ресниц, но это не имело значения. Всё, что существовало в этот момент, – его губы, руки и дыхание, смешивающееся с моим.

Но внутренний голос не унимался. Он напомнил о Доёне – его внезапных откровениях, том обжигающем поцелуе, его переменчивости. Младший Ли был юн, порывист, его чувства метались, как пламя на ветру. Но Джунхёк… совершенно другой. Более настойчивый, более сильный, уверенный в себе глава рода, привыкший брать на себя ответственность. В нём не находилось места для юношеской неуверенности – только твёрдость, опыт, глубина, которым я не пыталась противостоять.

«Почему я чувствую это? – думала я, продолжая отвечать на поцелуй. – Почему мне кажется, будто я наконец нашла то, что искала всю жизнь? Это ведь неправильно…»

Пальцы господина скользнули по моей шее, спустились вдоль позвоночника, вызывая дрожь. Я почувствовала, как дыхание мужчины участилось, как напряглись мышцы под тканью рубашки. Он целовал меня так, словно от этого зависела его жизнь, будто пытался стереть все страхи, все опасности, что окружали нас.

А я отвечала. Без слов, без раздумий – просто отдаваясь этому моменту, этой невероятной смеси страха, облегчения и чего‑то нового, неизведанного, что зарождалось между нами. В этом поцелуе было что‑то запретное, почти отчаянное – словно Джунхёк позволил себе сорваться с поводка, отринуть всю дистанцию, которую годами выстраивал между собой и миром.

Он отстранился лишь на мгновение – чтобы посмотреть мне в глаза. На дне тёмных зрачков таилось многое: облегчение, тревога, страсть, какая‑то почти болезненная нежность.

– Ты… – выдохнул Джунхёк хрипло, но не закончил. Вместо этого он снова наклонился, и поцелуй стал ещё более глубоким, всепоглощающим.

Я закрыла глаза, растворяясь в ощущениях. В этот миг не существовало ни контрактов, ни Мокёля, ни тайн особняка. Был только он – Джунхёк, мужчина, который сейчас являлся единственным островком стабильности в этом безумном мире.

Наконец он медленно отстранился. Пальцы ещё на долю секунды задержались на моей щеке, затем опустились.

– Больше никогда так не пугай меня, – прошептал Джунхёк.

Я молча кивнула, пытаясь отдышаться, но подмечая его обращение на «ты». Вода пропитала нашу одежду, продолжала холодить пряди волос,