Читать книгу - "Принцесса (не) должна умереть - Анна Сергеевна Платунова"

клеточкой своей обнаженной кожи, меня обволакивал его мужественный запах, а искры, ставшие такими привычными спутниками нашей страсти, уже не отвлекали от главного.

Корвин прервался лишь для того, чтобы полностью избавить меня от комбинезона. Я задрожала от прохладного воздуха, попавшего на вспотевшие участки тела, и Корвин накрыл меня краем одеяла, еще раз наклонился, чтобы запечатлеть короткий поцелуй на моих припухших губах, и снял китель. Бросил его на пол. За ним последовала светлая рубашка. Я жадными глазами изучала изгибы его мускулистого тела, запоминала, как перекатываются мышцы под смуглой кожей. Он выглядел еще прекраснее, чем я представляла в своих бесстыдных грезах. Плотно сидящие на бедрах Корвина брюки распирало от желания, и когда он освободился от них одним движением, с явным облегчением, я приподнялась на локтях и прикусила губу.

— Не бойся. — Он осторожно приблизился ко мне и прикоснулся как к пугливому олененку, огладил мои плечи и спустился вниз, к кистям, согревая и приручая. — Если будет больно, если передумаешь, если ты не готова, мы остановимся. Есть много других способов доставить любимой удовольствие.

— Иди ко мне, — прошептала я.

И сама потянулась навстречу, села в постели. Одеяло слетело, но я уже не обращала внимания на прикосновения сквозняка, наоборот, прохлада осеннего воздуха в комнате и жар тела сплелись в такой причудливой комбинации, что будоражили и заводили почти как поцелуи. Я провела ладонью по мускулистому прессу. Поцеловала Корвина в ямочку между ключиц и ниже, в грудь, в живот, я гладила его везде, где могла дотянуться, а он в ответ гладил и целовал меня. Зарычав, он опрокинул меня на постель, и я улыбнулась, лукаво и призывно, и раскрылась перед ним.

— Возьми меня и сделай меня своей, мой генерал…

Вот только вожделение, вспыхнувшее было в глубине темных глаз, снова сменилось нежностью и такой бесконечной любовью, что у меня защемило сердце. Генерал Райдер не хотел играть в эти игры с порабощением и повиновением, он ни в коем случае не хотел делать мне больно, он слишком сильно меня любил.

— Моя девочка…

Он накрыл мое тело своим, согревая, укрывая от холода и всех бед этого мира, я чувствовала себя под защитой, чувствовала себя безгранично любимой, и крохи страха, который присущ всем юным девушкам на пороге взросления, испарились без следа.

Корвин не торопил события, был чутким и нежным, останавливался и дышал вместе со мной, ласкал меня, позволяя привыкнуть, а его поцелуи становились лучшим лекарством от боли. Да разве же это боль? Она уже и забылась через минуту, и вот я сама стала требовательно двигаться навстречу, вскрикивая уже не от слишком острых, непривычных ощущений, а оттого, что с каждым проникновением Корвина глубже и дальше становилось все слаще. Нестерпимо и мучительно сладко.

— Да. Да. Да, — отрывисто шептала я на каждый толчок.

Я закинула ноги на талию Корвина, потому что теперь мне хотелось быть как можно ближе, еще ближе, и еще… Я чувствовала, как мое желание передается и ему. Корвин дрожал, покрытый испариной, он то обсыпал меня поцелуями, то проникал языком в рот, пьяня пряным вкусом, то отрывался, чтобы взглянуть на меня обезумевшими от страсти глазами.

— Не хочу… чтобы это… заканчивалось… — выдохнула я между толчками и поцелуями, и в то же время мне казалось, что я умру, если не позволю огненному вихрю внизу моего живота схлопнуться в невообразимом удовольствии.

— Не закончится, — прошептал Корвин мне в ухо хрипловато, утомленно и счастливо. — Это только начало… Никогда тебя не отпущу… Никогда… Моя Рин!

«Рин» он произнес с легким рычанием, как «Р-р-рин!», и почему-то именно то, что он окончательно потерял контроль надо собой, стало последней каплей, переполнившей чашу удовольствия. Его рычание или, возможно, обещание никогда меня не отпускать.

Я приглушенно ахнула и забилась в его руках, меня захлестнула жаркая волна, а искры теперь не рассыпались на отдельные брызги, они бежали по моей коже сплошным потоком и вливались внутрь живота, заполняя и заполняя колодец, пока не перелились через край.

Корвин содрогнулся следом за мной, подхватил меня сильными руками, прижал к своему горячему, могучему телу. Стать ближе было бы просто невозможно — ни физически, ни духовно. Он мой.

— Ты моя, — сказал он, будто услышал мои мысли.

— Твоя, — подтвердила я и улыбнулась, чувствуя, как меня всю от ушей до мизинчика на ногах наполняет сладкая истома.

— Я тебя люблю, — сказали мы одновременно, и я счастливо рассмеялась, а Корвин навис надо мной и расцеловал: в щеки, в уголки губ, веки и кончик носа.

Глава 30

Зрители на трибунах неистово орали и пищали дурацкими трубочками, так что вопли отдавались в затылке. Голова болела. И не потому, что сегодняшнюю ночь я провела практически без сна. Как раз наоборот, именно воспоминания о нежности объятий Корвина, его поцелуях, его сияющих глазах позволяли держаться на плаву. Как беспечна я была всего несколько часов назад и почти поверила в сказку со счастливым концом.

Я потерла пульсирующий висок. Я обещала себе не смотреть на Корвина, ему и так тяжело, еще только не хватало навсегда запомнить мой отчаянный взгляд. И все-таки я не выдержала, подняла голову на балкон распорядителей. Корвин, видимо, все это время смотрел только на меня, в его черных глазах кружилась буря, лицо застыло маской, руки он по обыкновению спрятал за спиной, сжимая правое запястье левой ладонью. Я улыбнулась ему. Пусть запомнит меня спокойной.

Кто бы мог подумать, что все так обернется…

Я дремала в объятиях Корвина, пока ночная тьма не посерела перед наступлением рассвета. Корвин не спал все это время: сквозь забытье я чувствовала, как он осторожно убирает пряди, упавшие на мое лицо, кончиками пальцев проводит по моей обнаженной руке, лежащей поперек его груди.

— Пора, — прошептал он, разбудив меня поцелуем. — Просыпайся, моя королева.

— Как прекрасно звучит, — я сладко потянулась и шутливо взгромоздилась на Корвина, лежавшего на спине, и прикоснулась губами к его губам.

Сейчас мне все нипочем, я наконец-то чувствовала магию, она плескалась в моей груди как океан. Ладно, это я преувеличивала, но ее определенно было больше, чем колодец, который приводил в пример Вейн. С таким запасом я всех вытащу, нет такого испытания, которое я не смогла бы преодолеть!

— Вчера я не успел тебе сказать, — начал Корвин, глядя мне в глаза, чем, признаться, немного меня напугал.

Я нахмурилась, а он рассмеялся, показывая прекрасную ямочку на щеке, и разгладил пальцем складку на моем лбу.

— Я лишь хотел тебя предупредить, чтобы ты не волновалась насчет