Читать книгу - "Принцесса (не) должна умереть - Анна Сергеевна Платунова"

и не избавился от тяжелых сапог. Темные волосы торчали во все стороны, будто Корвин время от времени ерошил их, избавляясь от терзающих его мыслей.

Он услышал, что скрипнула дверь, вскинул голову, распрямил плечи. Увидел меня и резко растер ладонями лицо, будто подозревал, что я материализовалась прямиком из его головы.

— Я тебе не снюсь, — прошептала я, осторожно подходя ближе.

Он не сказал ни слова, но сгреб меня в объятия, привлекая к себе. Я втиснулась между его колен и обняла его за голову, а Корвин сжимал меня так крепко, словно я была неудержимым временем, текучей водой или сухим песком, которые невозможно удержать в руках.

Я запустила пальцы в его волосы, и без того спутанные, и довольно жестко, возможно, даже причиняя боль, потянула вверх, заставляя Корвина поднять на меня взгляд.

— Не смей решать за меня, — сказала я. — Никогда больше не смей решать за меня.

Я слышала, как в моем голосе звенели властные интонации, и раньше я стыдилась бы своей сути, но не теперь. Я такая, какая есть. Будущая королева Невериона.

— Не надо меня защищать от боли! Я больше не та маленькая девочка, которую ты узнал три года назад, и я могу справиться с любой болью! Я не знаю, что произойдет завтра, а тем более через месяц или год, но я точно знаю, что сегодня мы есть друг у друга!

Ну давай, отчитай меня. Расскажи еще раз, что мы должны и что не должны делать! Ты упрямый, но я еще упрямее. Однако Корвин молчал, его ладони на моей талии надежно удерживали меня. Он больше не собирался меня отпускать.

Я опустилась к нему на колено, прижалась губами к щеке, уже шершавой, колючей, вдохнула терпкий и опасный аромат, от которого кружилась голова.

— Сдавайся! — прошептала я.

— Сдаюсь, — ответил мой генерал.

Глава 29

Мои губы прочертили короткую дорожку из легких прикосновений от скулы Корвина к его рту и, отыскав его, приоткрылись, желая... Нет! Требуя поцелуя. И он не заставил себя ждать: обжигающий натиском и страстью, Корвин взял в плен мой рот, а я только рада была сдаться на милость победителя. Но и ты попался, мой генерал, я больше тебя не отпущу! Я чуть прикусила нижнюю губу Корвина, вызвав глухой стон, но не от боли — от желания.

Он слегка отстранился, чтобы посмотреть на меня. Жгучие черные глаза, еще больше потемневшие от влечения, будто бы старались вместить меня всю, присвоить себе во всех смыслах. Не только физически. Запечатлеть, сохранить каждый миг нашей первой близости.

— Такая красивая… — прошептал Корвин.

Его пальцы тихонько разбирали косу, и пряди одна за другой выпадали из растрепанной прически, ложились покровом на мои плечи.

— Я мечтал об этом с тех самых пор, как впервые поцеловал тебя.

— Ты целовал обманщицу, — прошептала я, в свою очередь лаская его: проводя ладонями по щекам и пропуская жесткие пряди между пальцами, скользила ими по мускулистой шее к пока еще наглухо застегнутому воротнику. — Мне жаль, что мне не хватило духу открыться. Но я любила тебя тогда и люблю сейчас.

— Я знаю, — выдохнул он, потянувшись губами к моей шее.

Я запрокинула голову, позволяя ему исследовать мою кожу на ощупь и на вкус, закрыла глаза, но и сквозь сомкнутые веки видела, как взрывались и осыпались искрами маленькие фейерверки.

— Я хочу… Хочу посмотреть на тебя, увидеть тебя целиком, — взмолилась я, потому что мне было невероятно мало нас, слишком мало обнаженной кожи, слишком мало прикосновений, в то время как каждый сантиметр моего тела, скрытого тканью комбинезона, плавился и сгорал от неутоленной жажды.

— Сейчас…

Корвин глубоко поцеловал меня, будто извинялся за то, что ему придется ненадолго со мной расстаться, и опрокинул меня на заправленную постель, поднялся и обвел раскрытой ладонью периметр комнаты: поставил заклинание звукоподавления. Он встал над мной, любуясь.

— Не будем торопиться.

Жаль, я не могла видеть себя его глазами — в них было столько любви, нежности и желания, что даже не верилось, что мой прекрасный генерал, такой потрясающий в черном кителе, обтягивающем широкие плечи, с его военной выправкой, с мужественным профилем, умный, сильный мужчина, от которого у меня окончательно и бесповоротно снесло крышу, хочет растрепанную девчонку, покрытую ссадинами. Будь она хоть трижды принцесса. Я так нестерпимо жаждала его прикосновений и ласк, что с трудом дышала.

Корвин опустился рядом с постелью на колени и потянул застежку комбинезона вниз, обнажая сантиметр за сантиметром мое тело. Он сопровождал движение металлического бегунка поцелуями: от шеи к груди, к животу, ниже… Белья под комбинезоном мы не носили; к счастью, артефакты сохраняли чистоту, правда, от синяков не уберегали. Когда Корвин отогнул одну из полочек, его глаза расширились, потому что он увидел пожелтевшее пятно от заживающего синяка на моей ключице и россыпь кровоподтеков на плече.

— Мне не больно… — прошептала я, погладив его по щеке, лишь бы он не передумал, и ужасно смутившись тому, что смотрюсь, должно быть, непривлекательно. — Я выгляжу… гадко?

— Ты прекрасна, Рин, мой маленький воин. — В подтверждение своих слов Корвин осторожно дотронулся губами до каждого синяка, который открылся в разрезе комбинезона. — Кому нужны капризные принцессы, которые ничего не знают ни о боли, ни о любви.

Я выгнулась навстречу его поцелуям. Они, легкие и совсем невесомые, доводили меня до безумия. А уж когда рот Корвина накрыл навершие правой груди и его ладонь бережно, но уверенно обхватила левую, я застонала и невольно, подчиняясь древнему инстинкту, вскинула бедра.

— Так нечестно… — прошептала я. — Ты еще полностью одет! А я…

Я на мгновение представила себя со стороны: полураздетая, с обнаженной грудью, волосы разметались по подушке, щеки раскраснелись, разрез на комбинезоне заканчивается так низко, что Корвину ничего не стоит потрогать меня там, где его осторожные пальцы уже когда-то побывали, чем он и не преминул воспользоваться: он провел по краю распахнутой полочки, подбираясь все ближе, и я с замиранием сердца ждала приближения к потайному местечку, где скопился жар и кружилась воронка желания. Я вскрикнула и откинулась на подушку, когда указательный палец Корвина скользнул во влажную сердцевину, и тут же раскрылась навстречу, чтобы ему удобнее было меня ласкать и гладить.

— Нечестно, — хныкнула я, облизывая губы, и они тут же оказались в его власти.

Корвин углублял поцелуй, будто брал меня и языком, и не переставал ласкать самую чувствительную точку, и я совершенно потерялась в ощущениях, которые сводили с ума, я будто парила в воздухе, чувствуя Корвина везде, каждой