Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

то, что объяснило бы всё: и странные взгляды гостей, и отражения в зеркалах, и шёпоты в стенах. Воздух вокруг двери казался гуще, плотнее, чем в остальном коридоре. Он давил на грудь, затруднял дыхание, но в то же время манил, звал прикоснуться к ручке, повернуть её, открыть.

Силуэт дрогнул и исчез. Но ощущение тайны не отпустило.

Пальцы дрогнули. Я подняла руку, медленно, преодолевая сопротивление невидимой силы. Кончики пальцев коснулись латуни – холодной, чуть шершавой. В тот же миг звуки вокруг усилились: крики стали резче, стоны – протяжнее, шёпот – настойчивее. Тени у ног вскинулись вверх, обвивая лодыжки, словно пытаясь остановить. Их прикосновение казалось почти ощутимым – ледяным, влажным, липким.

Но я не остановилась.

Нажала на ручку. Она поддалась легко, без скрипа, без сопротивления. Дверь приоткрылась – и за ней оказалась не тьма, а просторная ванная комната. Не обычная, а словно из спа‑салона: мраморные стены тёплого бежевого оттенка, пол с подогревом, огромная душевая кабина из матового стекла, широкая раковина с зеркалом в позолоченной раме. Воздух наполнял аромат эвкалипта и кедра, смешиваясь с влажностью.

Я сделала шаг внутрь, всё ещё думая, что это сон. Полумрак, рассеянный свет ночника над зеркалом, пар, поднимающийся от горячей воды. И в центре – силуэт господина Ли Джунхёка. Он стоял под струями душа, спиной ко мне.

Вода стекала по его спине, подчёркивая рельеф сильных мышц, скользила вдоль позвоночника, собираясь в капли на плечах и лопатках. Каждая линия его тела казалась высеченной из камня – широкие плечи, мощные руки, напряжённые бёдра. Капли скатывались по коже, блестели в приглушённом свете, будто россыпь драгоценных камней. Господин Ли провёл рукой по волосам, откинул их назад, и вода заструилась по шее, ниже, исчезая под линией воды в душевой кабине.

Моё дыхание замерло. Я не могла отвести взгляд – картина завораживала своей откровенной мощью и одновременно какой‑то уязвимой красотой. Тепло от пола поднималось вверх, смешиваясь с паром, окутывая меня влажным покрывалом. Аромат эвкалипта обволакивал, усиливая ощущение запретной близости.

Каждая деталь врезалась в память: как мышцы перекатывались под кожей, когда Ли Джунхёк слегка поворачивал голову; как капли воды задерживались на изгибе шеи, прежде чем скатиться вниз; как пар окутывал его фигуру, создавая эффект нереальности. Его движения были плавными, почти ритуальными – уверенный бизнесмен не просто мылся, а словно совершал какой‑то древний обряд очищения.

Внезапно до меня дошло: это не сон. Ощущения стали слишком реальными. А ноги неуверенно скользили по мокрой плитке. Я ущипнула себя за руку и еле сдержалась от возгласа. Я действительно здесь, в ванной комнате старшего господина, среди ночи, в пижаме с цветочным узором. Осознание обрушилось на меня ледяной волной стыда и неловкости. Щёки вспыхнули, руки задрожали, пальцы судорожно вцепились в край нелепой пижамы.

Что я здесь делаю? Как я сюда попала? Почему не проснулась, когда открыла дверь своей комнаты? Мысли метались, сталкивались, не давая собраться с силами. Я хотела отступить, сделать шаг назад, но ноги будто приросли к полу. Взгляд всё ещё цеплялся за мужской силуэт – за игру мышц под кожей, за капли воды, сверкающие в приглушённом свете.

Господин Джунхёк повернул голову – чуть‑чуть, на долю градуса, – и я замерла, затаила дыхание. Казалось, он сейчас обернётся, увидит меня, и всё рухнет: моё хрупкое положение в этом доме, моя безопасность, сама возможность остаться здесь, в этом странном, но интересном мире. Стыд жёг изнутри, смешиваясь с каким‑то странным, неуместным восхищением. Тело постыдно отзывалось на притягательность того, что видели глаза…

Резко, почти судорожно, я отступила назад. Ручка двери коснулась ладони – холодная, реальная, напоминающая о том, что всё это происходит на самом деле. Я повернулась и собиралась броситься прочь, не разбирая дороги, едва не спотыкаясь на поворотах. Но преодолела лишь пару метров.

У выхода из ванной комнаты я врезалась в кого‑то. От неожиданности вскрикнула, отпрянула – передо мной стоял Доён. Его брови взметнулись вверх, на лице отразилось искреннее удивление, которое тут же сменилось едкой ухмылкой. Младший господин слегка отклонился назад, оценивающе оглядел меня с головы до ног – задержал взгляд на влажной от пара ткани пижамы, скользнул глазами по спутанным волосам, остановился на раскрасневшемся лице.

– Что, – протянул он тягуче, насмешливо, с ноткой откровенного вызова, – и тут отец преуспел? Быстро ж ты, Соа, решилась согреть одного из господ. Жаль, не мою ванную выбрала.

Доён быстро сократил расстояние почти до неприличия. Его близость заставила сердце пропустить удар – слишком резкий контраст с той отстранённой мощью, что я только что видела в душе. Младший Ли был другим: живым, колючим, обжигающим каждым движением.

– Или ты просто не успела дойти до нужной комнаты? – прошептал он, склонившись почти к самому моему уху. Его дыхание опалило кожу, по спине пробежала дрожь – смесь раздражения и чего‑то ещё, чего я не хотела признавать.

Я отшатнулась, чувствуя, как кровь приливает к лицу – от стыда, от гнева, от внезапного осознания, насколько уязвимой он меня видит. В его глазах сияла чистая, беспримесная насмешка – но за ней таилось что‑то ещё: любопытство, азарт. Игра, в которой я внезапно стала пешкой.

– Я… я не… – начала было я, пытаясь собраться с мыслями, подобрать слова, которые не выдали бы мою растерянность. Но Доён перебил – резко, почти грубо:

– О, не стоит оправдываться. Ты у отца далеко не первая и не последняя.

Его губы изогнулись в кривой усмешке. Парень выпрямился, провёл рукой по своим тёмным волосам – нарочито небрежно, но в этом жесте угадывалась отработанная годами уверенность в собственной неотразимости.

– Посмотри на себя, – продолжил он, и в голосе появились новые, более низкие ноты. – Эта милая пижамка, волосы растрёпаны, глаза горят… Ты, Юн Соа, сейчас похожа на сбежавшую из объятий любовника. И всем будет очевидно, чьих именно. Хотя… можем пустить пикантный слух обо мне, малышка.

Каждое слово било точно в цель. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони – боль помогла сосредоточиться, не дать эмоциям взять верх.

– Господин, вы ошиблись, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Это случайность. Я не…

– Случайность? – Доён рассмеялся – коротко, резко. – В этом доме нет случайностей, Соа. Всё здесь имеет свой смысл. И твоё появление в ванной отца посреди ночи – особенно.

Он снова наклонился ближе, и мне показалось, что вот‑вот коснётся моего лица. Но вместо