Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

Мы быстро прошли по узким коридорам, миновали кухню, откуда доносились ароматы готовящихся блюд и звон посуды, и оказались в небольшой комнате, где уже лежали готовые комплекты одежды для обслуживающего персонала. Суджин протянула мне чёрное платье с белым фартуком, тонкую ленту для волос и лёгкие туфли на низком каблуке.

– Переодевайся, – торопливо сказала она. – Я скажу господину Киму, что ты подменишь Миён. Он будет благодарен. И… не переживай. Всё получится. Просто будь собой.

Я кивнула, стараясь не думать о том, как непривычно оказаться среди гостей – там, где слугам положено быть незаметными, но при этом постоянно на виду.

Переодеваясь, я ощущала, как ткань платья скользит по коже – гладкая, строгая, совсем не похожая на мою привычную рабочую одежду. Фартук пришлось завязать потуже: он казался слишком аккуратным, слишком официальным. Туфли приятно облегали ступни, но я знала – через пару часов они начнут натирать.

Поправив фартук, я собрала волосы в аккуратный пучок и закрепила их лентой. Взглянула в зеркало – и с неожиданным восхищением замерла. Отражение показало мне девушку, которую я едва узнала: не горничную в простой рабочей одежде, а официантку на приёме – сдержанную, собранную, готовую к выполнению обязанностей. Красивую… Я заставила себя улыбнуться.

«Просто работа, – напомнила я себе. – Ничего больше. Улыбаться, подавать напитки, не привлекать внимания. И как только появится возможность – сразу уйти».

Суджин уже ждала меня у двери с подносом, накрытым серебряной крышкой.

– Вот, – она передала мне поднос. – Прохладительные напитки: лимонад с мятой, имбирный эль и холодный чай с лимоном. Стаканы расставлены, просто предлагай гостям. Если кто‑то попросит что‑то ещё, подойди к старшему официанту – он подскажет. И помни: главное – держаться уверенно. Даже если внутри всё дрожит.

Я взяла поднос, стараясь держать его ровно. Металл приятно холодил пальцы, напоминая, что это всего лишь задача, а не испытание. Вес подноса придавал ощущение реальности – вот он, мой мир сейчас: напитки, стаканы, обязанности. Ничего сверхъестественного.

Глубокий вдох. Ещё один.

Суджин легонько подтолкнула меня к двери:

– Удачи. И помни: главное – не нервничать. Гости – такие же люди. Они тоже устают, тоже волнуются, тоже иногда проливают напитки на скатерти. Просто делай своё дело.

Я улыбнулась ей в ответ, хотя внутри всё ещё дрожало от тревоги, и шагнула в зал приёма.

Музыка, смех, голоса, блеск люстр, мерцание свечей – всё это обрушилось на меня разом. Зал был полон: мужчины в смокингах и костюмах, женщины в вечерних платьях, сверкающих украшениях. Кто‑то оживлённо беседовал, кто‑то рассматривал картины на стенах, кто‑то подходил к столу с закусками. Аромат духов смешивался с запахом цветов и еды, создавая густой, насыщенный коктейль ощущений.

Я опустила глаза, сосредоточившись на подносе, и медленно двинулась вдоль стены, предлагая напитки. Первое «спасибо» прозвучало неожиданно тепло, второе сопровождалось улыбкой, третье – коротким комплиментом по поводу свежести лимонада. Постепенно напряжение стало отпускать.

Одна дама в платье цвета морской волны взяла стакан с чаем и улыбнулась:

– О, как вовремя! Я умираю от жажды. Вы просто спасительница.

Молодой человек в сером костюме кивнул:

– Лимонад, пожалуйста. И передайте повару – канапе восхитительны.

Я кивала, отвечала, подавала напитки, стараясь не поднимать глаз слишком высоко. Движения становились увереннее, дыхание – ровнее.

«Вот так, – подумала я. – Всё не так страшно. Просто работа. И пусть тайны особняка подождут. Сейчас есть задача – выполнить её хорошо, помочь Миён, не подвести Суджин. Это важнее голосов в стенах и закрытых дверей. Это реально. Это сейчас».

Я стояла у стены, стараясь слиться с тенью портьеры, когда в зал вошли господа Ли – отец и сын. В тот же миг воздух будто сгустился: музыка затихла, разговоры смолкли, все головы повернулись к хозяевам вечера.

Господин Ли Джунхёк шёл впереди – неспешно, но с такой властностью, что пространство вокруг него словно подчинялось каждому шагу. Спина прямая, подбородок приподнят, взгляд – острый, цепкий, сканирующий зал. Он не просто вошёл – он взял комнату под контроль, и каждый, кто находился здесь, это почувствовал. От старшего Ли исходила аура силы, почти осязаемая – как волна тепла от камина, только холодная, стальная, заставляющая невольно выпрямлять спину и втягивать живот.

Ли Доён следовал чуть позади, но его присутствие ощущалось не менее ярко. Он двигался легко, почти небрежно, но глаза – живые, искрящиеся – скользили по залу, замечая всё: улыбки, жесты, мимолётные взгляды. В его облике читалась энергия, которая притягивала внимание, заставляла сердца биться чаще. Когда младший господин случайно встретился со мной взглядом, внутри всё сжалось – в его улыбке промелькнуло что‑то игривое, почти соблазнительное, будто он знал, что я стараюсь не смотреть, и это его забавляло.

Кровь прилила к щекам, дыхание сбилось. Я поспешно отошла к дальней стене и повернулась к окну, делая вид, что любуюсь вечерним садом. Но сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушает звуки вновь возобновившейся музыки.

Поднос в моих руках давно опустел. Пора было возвращаться на кухню за новыми напитками, но я замерла, не в силах пошевелиться. В стекле окна, в его тёмном вечернем отражении, я увидела зал – и то, что предстало передо мной, заставило дыхание перехватить.

Гости, только что казавшиеся элегантными и безупречными, теперь выглядели иначе. Их силуэты окутывала тёмная дымка, словно тонкая пелена тумана, искажающая очертания. Дымка пульсировала, то сгущаясь, то рассеиваясь, будто живое существо, дышащее в такт музыке.

Лица, ещё минуту назад оживлённые улыбками, теперь казались масками – слишком правильными и симметричными, лишёнными человеческого тепла. У кого‑то плечи казались неестественно широкими, у других – шеи слишком длинными, а движения – чересчур плавными, будто отрепетированными.

Эффектная дама в красном платье повернулась, и в стекле я увидела не её улыбку, а оскал – острые зубы, неестественно белые и ровные. Её глаза, только что искрившиеся весельем, теперь казались пустыми, чёрными провалами. Мужчина у камина поднял бокал, и его рука стала когтистой, с длинными изогнутыми пальцами. Края его рукавов растворились в воздухе, обнажая что‑то тёмное под тканью.

Молодая пара, только что смеявшаяся у стола с закусками, в отражении застыла в неестественной позе – их тела слегка покачивались, как марионетки на невидимых ниточках. Девушка повернула голову – слишком резко, под неестественным углом, – и на долю секунды её лицо исказилось: черты поплыли, будто воск на жаре.

Я моргнула,