Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

– Это нервы, – прошептала я себе. – Просто напряжение, усталость, духота зала… Я слишком долго на ногах, вот и мерещится всякое.

Но когда я снова посмотрела в стекло, картина не изменилась. Дымка оставалась, искажения оставались. Гости смеялись, разговаривали, чокались бокалами – но в отражении они двигались как‑то… не так. Слишком синхронно и механично. Словно куклы, управляемые невидимой рукой. Их движения напоминали танец – красивый, отточенный, но лишённый души.

Холод пробежал по спине, волоски на затылке встали дыбом. Ладони стали влажными, пальцы судорожно сжали край подноса. В висках застучала кровь, в ушах зазвенело. Нужно уходить. Немедленно.

Развернувшись, я сделала шаг к выходу, но замерла. По спине скользнуло что‑то тяжёлое, ощутимое – будто кто‑то провёл взглядом вдоль позвоночника, изучая, оценивая. Каждая клеточка тела отреагировала на это прикосновение взгляда, в животе завязался тугой узел тревоги. Я обернулась.

Господин Ли Джунхёк стоял у колонны, чуть в стороне от основной группы гостей. Он не улыбался. Не разговаривал. Он смотрел прямо на меня. Его глаза – тёмные, проницательные – казалось, видели не просто служанку с пустым подносом, а что‑то большее. Что‑то, что я сама в себе не до конца понимала.

Взгляд его был тяжёлым, задумчивым, почти испытующим. Будто он ждал, что я сделаю дальше, знал, что я только что видела – или думала, что видела. В глубине его зрачков таилась какая‑то древняя мудрость, словно он наблюдал за подобными сценами сотни раз.

Моё дыхание сбилось, в груди что‑то сжалось – будто невидимая рука сжала сердце. В голове билась одна мысль: «Он знает. Он знает, что я что‑то заметила. Или… или он сам часть этого?»

Господин Джунхёк чуть склонил голову. Его губы дрогнули, как если бы он собирался что‑то сказать, но передумал. Затем, так же внезапно, его лицо разгладилось, взгляд стал отстранённым, как у всех остальных собравшихся. Господин Ли повернулся к подошедшему гостю, улыбнулся, начал разговор – будто и не смотрел на меня только что.

Но я знала: это не случайность. Что‑то произошло. Что‑то изменилось. В воздухе повисло напряжение, почти ощутимое, как перед грозой.

Дрожь в руках усилилась. Я опустила глаза и быстро, стараясь не привлекать внимания, двинулась к двери для прислуги. Проскользнула мимо групп гостей, мимо официантов с полными подносами, мимо лакеев у дверей. Никто не остановил. Никто не окликнул.

Только когда за мной закрылась дверь подсобки, я позволила себе выдохнуть. Прислонилась к стене, закрыла глаза. В ушах всё ещё звучало эхо того взгляда – тяжёлого, пронизывающего, – он оставил на мне невидимую метку.

«Что это было? – билась мысль. – Галлюцинация? Усталость? Или… что‑то реальное? Может, в чае было что‑то? Или в воздухе? Или это дом… дом меняет восприятие, показывает то, что скрыто от обычных глаз?»

Дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё ещё стучало слишком быстро, отдаваясь пульсацией в занывших висках. Я посмотрела на свои руки – они слегка дрожали. Поднос, который я всё ещё держала, показался неожиданно тяжёлым: он будто впитал в себя весь вес увиденного.

– Надо вернуться на кухню, – тихо сказала я себе. – Взять новые напитки. Вести себя как обычно. И ни в коем случае не показывать, что что‑то не так.

Но где‑то внутри, под слоем страха и сомнений, вспоминались два взгляда: один – игриво‑заманчивый, другой – холодно‑проницательный.

Глава 6

Остаток вечера я провела в зале, стараясь держаться ближе к стенам и подальше от окон, зеркал и любых отражающих поверхностей. Каждый раз, когда взгляд неосторожно скользил в сторону стекла, я резко отворачивалась, фокусируясь на подносе, на стаканах, на узорах ковра под ногами.

Постепенно странное видение начало казаться нелепой иллюзией – игрой уставшего разума, реакцией на стресс и непривычную обстановку. Гости вокруг вели себя как обычные люди: смеялись над шутками, обсуждали последние новости, спорили о политике и искусстве, восхищались интерьером особняка. Ни намёка на ту жуткую дымку, ни следа неестественных искажений.

Дама в красном платье, которая в отражении показалась мне с оскалёнными зубами, теперь мило болтала с пожилой парой о своём последнем путешествии в Европу. Мужчина у камина, чьи пальцы на миг стали когтистыми, оживлённо рассказывал анекдот группе слушателей, жестикулируя вполне человеческими руками. Молодая пара у стола с закусками целовалась в уголке, шёпотом договариваясь о встрече после приёма, – самые обычные влюблённые, а не марионетки на невидимых ниточках.

Я ловила на себе взгляды Ли Доёна – короткие, но внимательные. Он то исчезал в толпе гостей, то снова появлялся где‑то неподалёку, словно случайно оказываясь рядом, когда я проходила мимо. Один раз младший господин улыбнулся мне – открыто, дружелюбно, без его привычной развязности, – и я заставила себя улыбнуться в ответ, хоть и не знала, как стоит реагировать. Его присутствие будоражило, но я гнала прочь мысли о младшем Ли, сосредотачиваясь на работе.

А вот господин Ли Джунхёк держался в стороне: беседовал с важными гостями, принимал поздравления, кивал с видом человека, привыкшего к восхищению. Но и его взгляд я ловила несколько раз – холодный, изучающий, – однако он довольно быстро отводил глаза, будто я была не более чем частью интерьера.

Постепенно гости начали расходиться. Кто‑то отправился в курительную комнату, кто‑то – в бильярдную, другие поднимались в гостевые спальни. Официанты собирали остатки закусок, лакеи гасили лишние свечи, в зале становилось тише, спокойнее.

Я дождалась, пока основная часть гостей покинет помещение, и направилась к подсобке. Аккуратно сложила чёрное платье и белый фартук, повесила на плечики, вернула поднос старшему официанту.

– Всё хорошо? – спросил он, мельком взглянув на меня. – Никаких происшествий? Гостям всё понравилось?

– Да, гости остались довольны, – ответила я, стараясь не вспоминать про жуткие образы то ли монстров, то ли демонов.

Официант кивнул, не вдаваясь в подробности, и вернулся к своим делам.

Выйдя в коридор, я глубоко вдохнула. Тишина. Наконец‑то. Особняк погружался в сон. Где‑то далеко слышались приглушённые голоса гостей, смех, скрип половиц – но здесь, на этом этаже, всё замерло. Лампы горели тускло, отбрасывая длинные тени на паркет. Воздух пах воском, полированной древесиной и чем‑то ещё – едва уловимым ароматом старых книг, который всегда присутствовал в особняках с историей.

Я шла по коридору, ступая бесшумно, почти крадучись. Шаги отдавались глухим эхом, но оно быстро затихало, поглощённое толстыми коврами и массивными дверями. В