Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

этого Доён лишь провёл кончиком пальца вдоль линии моего плеча – едва ощутимо, почти невесомо, но этого хватило, чтобы почувствовать странное смятение.

– Господин Ли… – я попыталась отойти, но парень быстро преградил мне путь.

– Знаешь, что самое забавное, птичка? Ты думаешь, что можешь выбирать. Что можешь решать, кому принадлежать. Но это иллюзия. Здесь только мы решаем, что брать, а что выбрасывать.

Глаза младшего господина сверкнули в полумраке коридора – тёмные, непроницаемые, но в глубине чего‑то горела искра, которую я не могла расшифровать: то ли вызов, то ли предупреждение.

– Беги, – вдруг бросил он, резко отступая в сторону и освобождая проход. – Пока кто‑нибудь ещё не увидел тебя в таком виде. И запомни: в следующий раз я не буду так добр.

Я не стала ждать второго приглашения. Рванулась вперёд, мимо него, по коридору, не разбирая дороги. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, в ушах всё ещё звучал голос парня – насмешливый, язвительный, обжигающий.

Особняк казался бесконечным. Тени, которые раньше просто скользили вдоль стен, теперь будто вытягивались, пытаясь схватить меня за волосы и руки. Лампы мерцали, их свет дрожал, создавая иллюзию движения там, где его не было. Я бежала, а за спиной раздавался тихий смех Доёна – негромкий, но узнаваемый, будто он следовал за мной невидимой тенью.

Поворот, ещё один, лестница, узкий проход – я почти не замечала дороги, ориентируясь лишь на смутные очертания знакомых деталей интерьера. В голове крутились насмешки: «Ты думаешь, что можешь выбирать…»

Добравшись до своей комнаты, я захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и сползла вниз, обхватив колени. Сердце колотилось так сильно, что заглушало часть мыслей. В ушах всё ещё звенел смех Доёна, а перед глазами стояла картина: широкая спина Джунхёка, струи воды, влажное плечо…

Дыхание постепенно выравнивалось, но дрожь в руках не уходила. Я подняла взгляд на зеркало напротив – в его тёмной поверхности мне почудилось движение. На долю секунды показалось, что за моей спиной стоит кто‑то ещё: высокий силуэт, слишком прямой, слишком чёткий. Тот самый, что вёл меня по коридорам…

Я резко обернулась – никого. Только тишина и слабый запах эвкалипта, который, казалось, проник в саму ткань моей пижамы, поставил метку принадлежности.

Это не должно было случиться. Но случилось. И теперь я знала: граница между сном и явью в этом особняке тоньше, чем кажется. А я только что переступила её – и не уверена, смогу ли вернуться назад.

Глава 7

Я не сомкнула глаз до самого утра. Часы тянулись бесконечно, а тени на стене танцевали свой странный танец, то сгущаясь, то рассеиваясь в предрассветной дымке. Я лежала, уставившись в потолок, и пыталась упорядочить мысли, но они разбегались, как испуганные мыши.

Образ Ли Джунхёка – его спина под струями воды, капли, скользящие по коже, – стоял перед глазами с пугающей чёткостью. Я пыталась отогнать постыдное воспоминание, сосредоточиться на чём‑то другом: на узоре занавесок, на ритме своего дыхания, на далёких звуках просыпающегося особняка. Но картинка возвращалась снова и снова, яркая, почти осязаемая.

Когда первые лучи рассвета пробились сквозь шторы, окрасив комнату в бледно‑розовый, я села на кровати. Тело казалось тяжёлым, словно налитым свинцом, а в висках пульсировала тупая боль. Сон не принёс отдыха – только бесконечную череду обрывочных видений, в которых коридоры особняка сплетались с влажным паром ванной комнаты, а насмешливый голос Ли Доёна смешивался с тихим шумом воды.

Завтрак прошёл как в тумане. Я механически выполняла свои обязанности: разливала чай, подавала блюда, отвечала на редкие вопросы – всё это на автомате, пока разум продолжал прокручивать события прошлой ночи. Взгляд невольно скользил по лицам гостей, искал обоих господ Ли, но их нигде не было. Это одновременно и тревожило, и приносило облегчение.

Ближе к полудню меня вызвал господин Ким. Он стоял у окна своего крошечного кабинета, спиной ко мне, и рассматривал что‑то во дворе. Когда я вошла, дворецкий обернулся – лицо, как всегда, непроницаемое, взгляд холодный и оценивающий.

– Юн Соа, – произнёс он без предисловий, – сегодня займись уборкой в кабинете старшего господина Ли. Он просил навести порядок на полках и протереть поверхности.

Кровь прилила к щекам, а ладони мгновенно вспотели. Ночные картины его обнажённого тела вспыхнули перед глазами с новой силой – сильная спина, игра мышц под кожей, капли воды, сверкающие в полумраке. Ужас и странное, запретное влечение сплелись воедино, скрутились в тугой узел где‑то под рёбрами.

– Простите, господин Ким, – я попыталась собраться с силами, говорить спокойно, – но у меня уже есть задание – протереть пыль в гостиной и…

– Не спорь, – оборвал меня дворецкий. – Кабинет господина Ли – приоритет. Остальная повседневная работа подождёт.

Он посмотрел на меня так, что возражать дальше стало невозможно: ещё одно слово – и последствия будут неприятными.

– Да, господин Ким, – тихо ответила я, склонив голову. – Сейчас же приступлю.

Выйдя из кабинета, я сделала глубокий вдох. Руки слегка дрожали. Но делать было нечего – приказ есть приказ.

Кабинет господина Джунхёка находился в восточном крыле особняка – просторный, строгий, с высокими потолками и большими окнами, выходящими в сад. Я постучала, подождала разрешения и вошла.

Бизнесмен сидел за массивным письменным столом из тёмного дуба, окружённый кипами бумаг. Перед ним лежали раскрытые договоры, какие‑то отчёты, стопки писем. Он разбирал их с привычной сосредоточенностью – быстро, чётко, без лишних движений. Когда я вошла, господин Ли лишь на мгновение поднял глаза, затем коротко кивнул и жестом указал на стеллажи вдоль стены.

– Приступайте. Только тихо.

– Да, господин Ли, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я прошла к стеллажам, взяла тряпку и пульверизатор с чистящим средством. Руки всё ещё слегка подрагивали, но я заставила себя сосредоточиться на деле. Распылила средство на полку, начала аккуратно протирать поверхность, стараясь не шуметь.

Но взгляд то и дело возвращался к нему. Ли Джунхёк сидел вполоборота ко мне, сосредоточенный на бумагах. Солнечный свет падал на профиль, подчёркивал чёткие линии скул, тень от ресниц на скуле. Он поправил манжету рубашки – движение было почти незаметным, но я уловила его, и внутри что‑то дрогнуло.

Мужские пальцы перебирали листы – длинные, сильные, с чётко очерченными суставами. Он на мгновение зажал ручку между зубами, задумавшись, потом быстро что‑то записал в блокнот. Каждое его движение, каждый жест казались мне теперь наполненными