Читать книгу - "Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли"

— Пойдем в дом? — предлагает Хайдес, поднимаясь со стула с тихим вздохом.

Афина тут же поднимается следом, но я остаюсь сидеть на месте:

— Я догоню вас чуть позже.

Чья-то тяжелая, теплая ладонь на прощание ободряюще сжимает мое плечо. Я слушаю удаляющийся стук шагов, а затем — щелчок закрывшейся двери. До слуха доносится, как Арес что-то орет Хайдесу из глубины коридора — из всей фразы до меня долетает лишь привычное «макака».

Убедившись, что меня оставили в покое, я поднимаюсь на ноги и огибаю дом, направляясь к задней стене, где приставлена металлическая лестница на крышу. Карабкаюсь по перекладинам, про себя горячо молясь не навернуться спиной вниз и не переломать себе шейные позвонки к чертовой матери. Я, конечно, мечтаю снова увидеть сестру, но такой способ встречи кажется мне слегка чересчур экстравагантным.

В точности как в сопливом детстве на ферме нашего деда, я осторожно ступаю по скату черепицы, балансируя над землей. Приходится признать: тело уже не то, что во времена пьяных вылазок на крыши кампуса в Йеле, где я бросал вызов гравитации, но хватку я еще не растерял.

Если оглянуться через плечо — кажется, будто я могу разглядеть ее силуэт. Не ту маленькую Дейзи из лачуги и даже не ту двадцатилетнюю девчонку, чей образ навеки застыл во времени. Я пытаюсь представить, какой бы она была сейчас, разменяй она полтинник вместе с нами. Делаю колоссальное мысленное усилие, мысленно чертя морщинки на ее лице, обманывая себя иллюзией, будто она сидит рядом.

Нахожу то самое место на коньке крыши, где она могла бы устроиться, и осторожно опускаюсь рядом. Проверив, не скользит ли ткань брюк по камню, я откидываюсь спиной на теплую черепицу и устремляю взор в бездну ночного неба.

«Не переставай считать звезды» — это были последние слова, которые мне сказала Афродита. И я всю свою жизнь положил на то, чтобы не нарушить эту немую клятву.

Я навеки останусь тем самым мальчишкой, что пересчитывает огни на небосклоне в поисках своей близняшки. Своей второй половины.

Звук открывающейся внизу двери заставляет меня вздрогнуть. Я поудобнее перехватываю край выступа и свешиваюсь вниз. В темноту двора бесшумно выступает силуэт Локи. Он стоит спиной к дому, затем слегка приподнимает подбородок и на языке жестов показывает мне: «Я вижу тебя».

Мы не перестаем говорить это друг другу сквозь годы. Порой мы болтаем на ASL, пусть даже он и вернул себе часть слуха благодаря операции в двадцать один год, а я взялся за изучение языка еще задолго до того, как он решился лечь под нож.

— Х?

Знакомый бархатный голос Локи вызывает невольную улыбку:

— Я наверху.

До ушей доносится мерный стук его подошв по перекладинам той же лестницы, затем — мягкие шаги по черепице, а секундой позже знакомый пряный парфюм щекочет ноздри, и его горячее тело опускается на скат вплотную ко мне.

Я машинально укладываю голову ему на плечо:

— Ты чего вылез?

— Соскучился, — тихо выдыхает он. — Да и вообще, тебя потеряли в доме. Без тебя там слишком пусто.

Подобные дифирамбы противопоказаны моему и без того непомерно раздутому эго:

— Я скоро спущусь. Просто хотел дождаться… звезд.

Локи плавно заводит ладонь мне за шею и неторопливо перебирает пальцами мои кудри. Это движение моментально снимает всё напряжение: у него какая-то врожденная суперспособность умиротворять меня одним мимолетным касанием.

— Ниже по шее не спускайся, а то я решу трахнуть тебя прямо на этой черепице, — предупреждаю я.

Локи тихо прыскает со смеху:

— Такой трогательный момент испоганил.

Я запрокидываю голову назад, ловя губами его дыхание, и оставляю на его губах легкий, невесомый поцелуй. Локи уже готов податься вперед и углубить ласку — я отчетливо вижу вспыхнувший в его светлых глазах знакомый огонек, — но в следующую секунду выражение его лица резко меняется. Его взгляд соскальзывает мимо моего лица и цепляется за невидимую точку за моей спиной.

— Взгляни туда, — шепчет он, вытягивая руку к горизонту.

С предельной осторожностью я приподнимаюсь и поворачиваю голову вслед за его пальцем.

Я ума не приложу, как это возможно: ведь я буквально пять минут назад обшарил глазами каждый миллиметр этого проклятого темного купола. Но чудо случается.

Мой подарок на день рождения.

Прямо перед моими глазами.

Одинокая светящаяся точка — крошечная, едва заметная, но отчетливо сияющая в глубине черного бархата. И неудивительно, что именно Локи с его зрением заметил ее первым.

— Звезда… наконец-то, — едва слышно выдыхаю я, и губы сами собой растягиваются в улыбке от уха до уха.

— Видишь? Дейзи никогда не забывает об Илае.

От этих слов у меня мгновенно наливаются тяжелой влагой веки. Та самая сказка, которую я когда-то сочинил на ходу для наших племянников и которую они до сих пор просят пересказывать снова и снова.

Этот робкий огонек в вышине — мое вечное напоминание о том, что те, кого мы теряем, не уходят от нас насовсем. Нужно лишь уметь искать их в тех вещах, которые они любили при жизни. Ровно так же, как мы ищем Гипериона в его любимых аккордах или Тимоса — в фортепианных пассажах Лав.

Но я не позволяю ни единой слезинке сорваться с ресниц.

И когда из распахнутых окон дома снизу вырывается очередной дружный взрыв семейного хохота, я отчетливо осознаю: лучшего финала для этой пьесы придумать невозможно. Этот миг. Здесь. Сейчас.

Пусть бархатный занавес медленно опускается на подмостки, скрывая от досужих глаз зрителей ту жизнь, что осталась нашим героям. Их звонкий, живой смех продолжит звенеть эхом в каждом потаенном закоулке этого театра.

Ничто не способно умереть до конца, пока ты хранишь память об этом в своем сердце.