Читать книгу - "Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли"

видит. Ему требуется пара напряженных минут, чтобы расшифровать след брата, но взгляд всё же выхватывает ориентир. Исключительно благодаря тому, что самая первая метка пришлась на освещенный участок лабиринта. Вторую, затерянную в чернильной темноте, разглядеть стоило колоссальных усилий. Но он держит себя в руках.

Когда Гэвин сворачивает налево и упирается носом в глухую стену колючей зелени, Минотавр находится уже совсем рядом. Впрочем, Карден — тоже.

Очередной тупик.

Воспаленный мозг снова подсовывает иллюзию тяжелых шагов прямо за спиной.

Гэвин уже дергается назад, но резко замирает, вслушиваясь в темноту. На сей раз это не галлюцинация. Это жестокая реальность. За стеной кустарника справа от него кто-то есть. До ушей доносится не просто шелест примятой травы под подошвами — отчетливо слышно чужое прерывистое, тяжелое дыхание.

Это может быть тот, кто сломя голову несется через кусты, чтобы спасти ему жизнь.

Или тот, кто под маской зверя рыщет во тьме с одной целью — пустить ему пулю в висок.

Времени сменить маршрут нет. Кто бы там ни был — он подобрался вплотную.

Гэвин таращит глаза в темноту, вытягивает руки по швам и судорожно сжимает кулаки. Будто он реально способен выйти на кулачный бой против вооруженного амбала. Максимум, на что хватит сил, — попытаться выбить оружие из рук, хотя даже сам он понимает, насколько жалки эти шансы.

Карден едва не проскальзывает на мокрой траве и судорожно хватается за ветки, удерживая равновесие.

Братья сталкиваются взглядами.

Сердце Гэвина пропускает пару ударов, а затем пускается вскачь с удвоенной силой. Чистая, обжигающая радость прошибает тело электрическим разрядом до самых костей. Волна адреналина накрывает с головой. Он никогда в жизни не испытывал подобного чувства.

Карден жадно глотает воздух ртом, со лба градом катится пот:

— Уходим. Быстро. Дорога к выходу в противоположной стороне, нужно возвращаться.

Они срываются на бег плечом к плечу, не тратя секунды на пустые разговоры. Карден сверяется с миниатюрной схемой на своей карте и уверенно ведет их сквозь бесконечные лабиринты живой изгороди.

Сейчас не время для сантиментов, хотя Гэвину отчаянно хочется вывалить наружу всё, что копилось годами. Карден ведь с каждым годом всё глубже уходил в глухую броню. Горько признавать, но часть души Гэвина была свято убеждена: старший бросит его на растерзание. Он до сих пор верил, что именно Карден настучал отцу тогда, в детстве, когда они втайне пробирались в библиотеку читать повести о приключениях Чарли, охотника за душами. Уран тогда накрыл Гэвина на месте и выпорол до полусмерти, пока Карден сидел мышью в темном углу, зажимая рот и боясь подать голос. Долгие годы Гэвин не сомневался: брат сдал его ради того, чтобы выслужиться перед отцом и подтвердить статус образцового первенца. На самом же деле доносчиком был Тайлер, но ни у одного из них так и не хватило духу поговорить начистоту.

Для Кардена сегодняшняя ночь — не просто попытка сохранить остатки человечности или вытащить брата из мясорубки. Это шанс искупить вину за ту давнюю детскую трусость, снова стать с Гэвином единым целым и обрести хотя бы одного верного союзника в том кромешном аду, что ждет его впереди. Брата, на чье плечо можно опереться. Он жаждет заслужить прощение.

Эта мысль подстегивает его сильнее любого страха, пока он выверяет ориентиры по карте Тесея и прокладывает курс к финишу.

С каждым новым витком, с каждым сделанным шагом надежда внутри них разгорается всё ярче. Они наивно тешат себя иллюзией, будто всё складывается идеально, даже не задумываясь о том, насколько подозрительно гладко идет их побег. Да, слепой жребий благоволил им с картами, но продвигаться настолько легко в игре, срежиссированной лично Ураном Лайвли, — неестественно до жути.

Они не могут знать, что Минотавр крадется буквально в одном повороте от них. Они не могут знать, что их родной отец сидит перед мониторами за воротами парка и методично наводит чудовище прямо на их след.

— Кардена не трогать, — сухо приказывает он в микрофон гарнитуры. — Если они не найдут выход сами — прикончи афинянина. Но Тесея пальцем не смей коснуться.

По правде говоря, Уран предпочел бы, чтобы карта афинянина досталась Тайлеру. В его характере есть черты, которые старик ценит, но ничуть не меньше тех, что вызывают у него откровенное омерзение. И главное из них — непредсказуемость. Каким бы изощренным виртуозом обмана Тайлер ни был и на что бы ни шел ради победы, безумие в его зрачках — это часовой механизм бомбы. Никогда не угадаешь, не заденет ли тебя осколками, когда рванет. Оставить Олимп на растерзание такому психу он не может. Гэвин стал бы катастрофой ровно противоположного толка: тот наотрез отвергнет любое насилие и любые игры клана. Карден же держится ровно посередине — идеальный, филигранный баланс. Еще немного муштры под личным надзором Урана — и из него получится истинный шедевр.

— Еще пять… — бросает Карден, оборачиваясь к Гэвину.

Слова застревают у него в глотке, едва он замечает тень за спиной брата. Фигура с рогатой головой и чудовищной звериной мордой. Истошный вопль вырывается из груди Кардена — настолько дикий, что даже Минотавр на мгновение спотыкается.

Человек-бык вскидывает руку и стреляет в воздух, заставляя обоих парней замереть как вкопанных. Карден рывком подминает Гэвина под себя и вжимает спиной в плотную стену живой изгороди.

Минотавр наводит дуло прямо на них:

— Освободи сектор обстрела, — требует глухой, искаженный модулятором голос.

Гэвин отчаянно пытается отпихнуть брата:

— Если ты закроешь меня собой, он не выстрелит! Правила запрещают ему убивать Тесея! Но Тайлер тем временем добежит до выхода, и тогда нам конец!

Логика железная, оба это понимают. Но как перешагнуть через такое? Бросить брата на расстрел, рвануть к финишу, унося в ушах грохот выстрела? Карден заранее знает: этот звук будет эхом преследовать его до самой могилы.

— Здесь обязана быть лазейка, — лихорадочно шепчет Карден. — Хоть что-то, что…

— Ее нет! Не дай Тайлеру победить, умоляю тебя!

— Гэвин…

— Ты сделал всё, что мог. Ты пришел за мной. Для меня этого достаточно.

Карден не успевает возразить: внимание обоих приковывает внезапный жест Минотавра. Свободной рукой амбал касается маски около уха.

Несколько секунд молча слушает, кивает сам себе и снова переводит тяжелый прицел на братьев:

— Правила изменились.

— Что?! — вырывается у Кардена.

Будто он не знал. Будто это не главное фамильное кредо Урана.

Лайвли переписывают правила под себя, если это гарантирует победу.

Минотавр медленно протягивает пистолет Кардену, а второй рукой достает точно такой же из потайного набедренного кармана комбинезона. Его